Вторая закрыта
Шрифт:
– Не помогает. Да и ты дрых сегодня как сурок. А я всё заснуть не могла. И кошмары какие-то… – Опять дернула плечом Ксана.
– Ничего, всё в порядке. – Протянул Виктор, удовлетворившись осмотром себя в отражении.
Повернувшись к Ксане, он на секунду приобнял её за плечи, не заметив как, по каёмке стекла, на мгновение вспыхнула синяя вязь древних знаков. Тихий шорох как будто открывшейся и снова прикрывшейся двери в коридоре он тоже не расслышал, уткнувшись в плечо своей подруге, и слушая как она резко дышит.
Тяжело хлопнула дверь, и Ксана осталась в квартире
Ладно, сейчас ей надо решить, что она будет делать? Тем более, скорее всего, вернется Витька избитый морально и опустошенный не меньше чем она. Злорадная ухмылка даже против собственной воли выползла на её лицо. О да, нехило ему достанется от тех соседушек. Неудивительно, что Борис Михайлович свалил из этого тихого дома и зеленого квартала…
Пройдя по коридору, она прищурилась, разглядывая дверь в закрытую комнату. Может быть, ей и просто показалось, но она привыкла доверять своему чутью. Когда же закрылась дверь за Витей, возникло ощущение тяги воздуха и тихий шорох. Как будто бы дверь чуть-чуть приоткрылась и закрылась от воздушной струи. Но ведь когда она смотрела вчера на окна квартиры из-под подъезда – те были плотно закрыты, и, судя по всему, завешены тяжелыми шторами.
В мысли Ксаны закралось нехорошее предположение – а не мог ли этот самый Серый, запропастившийся как чертик обратно в табакерку, всё же повредить что-то в замке и теперь дверь открылась? Или и вовсе – внезапно осенило Ксану – он же мог зайти в комнату, утащить оттуда ценности Бориса Михайловича, а потом закрыть дверь. Поэтому-то он и свалил потом в неизвестном направлении. Что-нибудь серьезное утащил, акции какие-нибудь или фамильные ценности. И теперь не знает, что с ними делать! А дверка-то плохо закрылась и собачка в замке отщелкнула обратно.
И теперь если Борис придёт с проверкой, дернёт ручку, а та откроется… И внутри еще и не окажется какого-нибудь бабушкиного пледа или фотографии его, как выяснилось благодаря скандальным соседям, покойного брата… Нет, выгонят их на улицу в тот же вечер, и ничего Витя, как бы ни пыжился, не сделает. Придется им к родителям идти, на поклон, выслушивать, что они ещё дети малые, даже квартиру снять не могут, а думают, что взрослые люди…
Задумчиво поскребя кончиками длинных крашеных ногтей по двери в закрытую комнату, она попыталась решить что делать. Вот сейчас попробовать открыть дверь? А если она действительно открыта и её предположения верны? Что тогда делать? Или дождаться Витю и уже с ним провести эксперимент, он что подскажет как мужчина? Всё же ему виднее как поступать в таких ситуациях – теоретически, конечно. Но если она будет не права и дверь не откроется – тот же просто окрысится,
Раздавшийся из комнаты треск мгновенно прервал её размышления, и она метнулась туда, чтобы проверить что упало.
Прищурившись от закатного света, заливающего комнату, она с удивлением уставилась на большое зеркало, в которое только недавно смотрелся Витя, перед тем как уйти к соседям. Оно покосилось и что-то ещё было не так.
Подойдя ближе, Ксана сдавленно выругалась сквозь зубы. По стеклу шли ровные трещины. Как будто разрезы – мелькнула короткая мысль, вытесненная пониманием того простого факта, что зеркало-то это самое – тоже хозяйское. И либо платить Борису Михайловичу, пытаясь объяснить, что у них не было дебошей, и оно треснуло от старости, или где-то искать такое же! Но таких, явно советских – уже давно не делают. По антикварным салонам рыскать?
– Надежно у него всё тут, блин! – Резко выплюнула Ксана.
Хорошо хоть, что когда оно треснуло – только покосилось, а не на пол упало. Вот бы классно было от осколков всю комнату очищать…
И Ксана, занятая своими размышлениями, резко принявшими бытовой оттенок, явно не могла услышать, как в коридоре что-то тихо щелкнуло – это закрылась дверь во вторую комнату, которая действительно была открытой…
– Привет, Ксан! – Воскликнул с порога Виктор.
Впрочем, встречать его опять не вышли. Видимо, у Ксаны все еще плохое настроение, решил он. У него оно тоже было так себе, но хотя бы встреча с соседями прошла не так ужасно. Открыла не соседка, а её не менее пожилой муж, оказавшийся на удивление бодрым и приятным старичком. Поэтому Александра Павловна лишь пару раз вставляла свои едкие замечания. Федор Алексеевич же довольно быстро вник в их ситуацию, показал потолок в их комнате, где действительно проступило пара довольно маленьких пятнышек буроватого оттенка, и придирчиво осмотрел бумаги из БТИ, поверив на слово, что вторая комната у Бориса Михайловича закрыта, и молодые люди не при делах.
Порешили на том, что когда владелец квартиры придёт к Виктору с Ксаной – они спустятся вместе и решат этот вопрос. Может быть, у него там что-то протекло так сильно, мало ли он там бутыли с вареньем хранит, а может и нет, – и пятна не имеют никакого отношения к комнате сверху.
– Ксана! Все хорошо разрешилось!
Он прошел в комнату, увидев свою подругу, молча разглядывающую потолок. И… завешенное зеркало, в которое смотрелся перед выходом.
– Что стряслось?
– Да ничего, как только ты ушел вот оно – треснуло и покосилось. Где мы будем новое зеркало нашему адепту стабильности искать? – Хмыкнула Ксана, кусая ноготь. – Свалилось на нас… То Серый твой, то соседи, то это. Не так я себе представляла отдельное жильё от родителей.
– Не возвращаться же нам? Всё нормально. С соседями я разобрался, все вопросы будут к Борису, когда он придёт. Муж этой истерички нормальным человеком оказался. А зеркало… Ну, скажем как есть. – Про Серегу Виктор решил лишний раз не упоминать.
– Надеюсь… – Пробурчала подруга, поднимаясь на ноги. – Пошли тогда ужинать, я там немного приготовила.
Пройдя на кухню, Виктор с радостью набросился на поджаренную картошку, не сразу заметив, что Ксана сама к еде пока не притронулась.