Вторая закрыта
Шрифт:
Слегка покачнувшись, он поморгал, пытаясь приспособить взгляд к темноте вокруг, и начал водить рукой по стене, чтобы отыскать выключатель. Квартирка-то типовая, где-то вот тут, правее дверного косяка, должен быть…
Дверь за ним захлопнулась, заставив вздрогнуть и отступить на два шага назад, обернувшись. Неужто Ксанка пошла за ним, коза? Мало того, что Витька построила, так и его теперь пилить собралась? Но нет. Темнота. Дверь, видимо, от сквозняка вернулась на своё место.
Алкогольные пары придали этой мысли дополнительное очертание – так,
Хмыкнув, роняя незаметно для себя, слюну на пол, Сергей подпрыгнул, раскинув руки и имея намерение привычно приземлиться на колени, чтобы ловить аплодисменты восхищенной и, как минимум, полупьяной, публики.
Однако темнота ему в этом помешала, потому что приземлился он левым коленом обо что-то твердое и острое, как будто ящик. Скривившись от боли, он поднялся на ноги, слегка протрезвев от режущей боли в ноге.
– Ах, вот как…
Похлопав себя по карманам, он нащупал зажигалку, и пару раз щелкнул колесиком, рассыпая искры, прежде чем она дала устойчивый огонек пламени.
Оглянувшись, он увидел, что приземлился действительно на открытый деревянный ящик, отбив с него одну из планок. Внутри поблескивал непонятный хлам. Переведя взгляд вниз и чертыхнувшись, он разглядел свою штанину, порванную в двух местах. Приложив руку к колену, он ощутил, что поцарапался довольно сильно, на пальцах осталась пара капель крови.
– Да сжечь тут всё нафиг. Долбаная комната!
Вызверился Сергей, на которого вновь нахлынуло опьянение. Поэтому заметить, что по стенам, потолку и полу на мгновение вспыхнул фиолетовый узор, он не удосужился.
Вознеся ногу над кучей неясного хлама в ящике, он резко опустил её, услышав треск и скрежет. Вот тебе, Боря, вот! С твоей комнатой, сталинскими правилами и прочей ересью! Только колено из-за тебя расцарапал… Да и брюки новые покупать! Раз, раз!
Не удержав, от пьяной злобы, застившей глаза, равновесия, он выронил из руки зажигалку, упавшую прямо в ящик, который он размеренно утрамбовывал пяткой. Упав, та погасла, лишь на мгновение четко осветив содержимое. Растрескавшиеся колбочки, странные фигурки, вроде детских солдатиков, и много-много ткани.
Остановившись, Сергей наклонился, чтобы нащупать зажигалку, извлечь пламя, и продолжить свою месть порядкам и ограничениям, которые он не мог выносить с самого детства, да с тех самых пор, когда его в первый раз привели в «детскую комнату», за такую малость, как разбитое мячом окно…
Его пальцы раскидывали битые осколки и тряпье, наощупь, в поисках родимой зажигалки. Облизывая губы, он сплюнул скопившуюся горькую слюну. Естественно, поэтому он вновь не обратил внимания на две вспышки.
Два огонька появились под потолком, медленно передвигаясь к нему. Тихий всхлип раздался в тёмном помещении,
Поэтому когда две сильные руки легли ему на плечи, он вздрогнул и резко дернулся, потеряв равновесие, начав заваливаться прямо на многострадальный ящик.
Впрочем, упасть ему не дали. Руки удержали его в стальном захвате, так, что он прямо таки повис на них, дергая ногами, чтобы нащупать твердый пол под ногами и вновь обрести равновесие.
Нечто не позволило ему сделать этого, дернув его, наоборот, вверх. Зависнув над полом, как будто в чернильной пустоте космоса, он задрыгал рукой, увидев уже те самые огоньки, оказавшиеся на уровне его глаз.
Кто-то разглядывал его, жестко сжимая плечи Сергея буквально стальным захватом.
– Да что за щутки?
Последний раз вспылил он, щелкая зажигалкой. Ему повезло – огонек занялся с первого раза. Высвеченный слабым пламенем силуэт был как будто полупрозрачен, но вот блеск алых глаз и голубоватых когтей, держащих его над полом он увидел сразу же.
Этого хватило, чтобы подсознание милостиво позволило ему потерять сознание – нервное напряжение, наслоившееся на алкогольное опьянение позволило ему сделать это. Зажигалка, потухнув, упала, с тихим стуком.
Поэтому он вскрикнул только один раз. Когда нечто, удовлетворившись результатом осмотра, вспороло заблестевшими во тьме синевой когтями его живот. Ткань, кожа, мясо были пронзены за одно короткое мгновение, распоров брюшнину.
Сергей открыл глаза, издав тот самый тихий всхрип, но больше сделать не смог, потому что когти, оставшиеся внутри его тела, резко вспорхнули вверх, проникая в грудную клетку и разрывая мешки легких. На губах человека выступила пена, по телу побежало липкое.
Судорожно дернувшаяся нога заставила туфлю упасть на пол. Это был, пожалуй, самый громкий звук за всю расправу. Дальше всё происходило в абсолютной тишине – нечто вырвало когти из его тела, заставив разойтись ребра в стороны, как распустившийся бутон цветка. И схватило его за шею, оставив подвешенным в чернильной тьме комнаты.
Сергей уже умер, и потому не чувствовал, как медленно стекает кровь и его распотрошенного тела, застывшего в воздухе. Как она медленно каплет, смешавшись с непереваренной пищей, и жидкостями из его брюха. Как размокает туфля…
По стенам, потолку, полу – вновь вспыхнула на мгновение синяя вязь древних знаков. И исчезла.
Виктор медленно приподнял веки, пытаясь сообразить, что именно ему сейчас сказала Ксана, теребя за бок, нещадно вырывая из объятий Морфея.
– Что, дорогая? – Пробормотал он, едва разлепляя ссохшиеся губы.
Ксана замерла, наклонившись над ним. В одной руке у неё была тряпка, другой она продолжала толкать его за плечо. Виктор приподнялся на локтях, понимая, что разгорячённая Ксана может и огреть его тряпкой, если он продолжит валяться без движения.