Вторая правда
Шрифт:
Трумэн рассмеялся, пересказывая Мерси слова пожилого свидетеля: «Терпеть не могу, когда вредят чьим-то машинам. Автомобиль – это средство передвижения, а может, и заработка… Не хочу, чтобы кто-то испытывал неудобства из-за того, что я позвонил в компанию-эвакуатор».
Машина успела простоять там целых полгода.
По эту сторону гор люди более терпеливы. Трумэн списал поджог автомобиля на скучающих подростков. Пока Мерси проходила курс спецподготовки, случились еще два пожара. Во время их ночных телефонных разговоров напряжение в голосе Дейли нарастало. Второй пожар произошел в мусорном
Сердце Мерси сжалось, когда она услышала о припасах. Сарай принадлежал молодой семье, которая упорно трудилась, заготавливая впрок продукты и прочие припасы. Килпатрик понимала, сколько на это ушло трудов и скольким пришлось пожертвовать. От мысли о пожаре, уничтожившем целые годы труда, в животе появились неприятные ощущения. Теперь молодая семья не чувствовала себя в безопасности в собственном доме и гадала, нарочно ли подожгли именно их сарай.
– Первые два случая – поджоги брошенных вещей, – сказал Трумэн. – Но целью третьего стали плоды тяжелых трудов целой семьи. Надеюсь, такое не повторится.
Последние две недели все его свободное время уходило на расследование поджогов.
Никто не ожидал, что во время четвертого пожара преступник пойдет на убийство. Да, теперь все изменилось…
Мерси уставилась в грязь, где лежали тела шерифов; на земле все еще оставались темные пятна крови. Неужели поджигатель планировал убить любого, кто появится? Или просто наблюдал за пламенем и решил поразвлечься стрельбой?
Один выстрел может быть случайностью, блажью. Четыре точных выстрела – это уже план.
Каждая его пуля достигла цели.
Килпатрик с трудом проглотила ком в горле и подавила еще одну волну закипающего гнева. У обоих убитых были семьи. Ребенку Сандерсона всего три месяца.
Бедная жена. И ребенок, который никогда не узнает отца…
Она смотрела, как начальник пожарной охраны нагнулся через плечо одного из специалистов по вещдокам, указывая на что-то среди головешек. С точки зрения Мерси, вся древесина выглядела совершенно одинаково. Мокрая и горелая.
– Хотел бы я знать, что именно он разглядел, – сказал спецагент Эдди Петерсон. Мерси не заметила, как он подошел; появление коллеги-«любимчика» сразу подняло ей настроение. Эдди подал заявку на вторую вакансию, открывшуюся в отделении ФБР в Бенде, чем удивил всех, кроме аналитика Дарби Коуэн.
– Я знала, что Эдди здесь понравится, – уверенно заявила она Мерси. – Я видела, как загорелись его глаза, когда он в первый раз отправился рыбачить, и слышала, с каким энтузиазмом он рассказывал о катании на лыжах на горе Бачелор. Эти места просто очаровывают любителей природы. Даже тех, которые не знают, что они любители природы.
Мерси никогда не назвала бы Эдди таким уж любителем: городской парень, чересчур много внимания уделяющий одежде и прическе. Но после его переезда в Бенд перед ней открылся другой Петерсон – ценитель природных красот. Килпатрик обрадовалась его переезду. Для нее он – частичка Портленда в Центральном Орегоне. Отзвук приятных воспоминаний о большом городе. Эдди в шутку предложил снять квартиру вместе, но Килпатрик не нуждалась в соседях. Ей предстояло заботиться
Кейли исполнилось семнадцать, она училась в выпускном классе средней школы. Мать бросила ее в годовалом возрасте, а отец, брат Мерси, недавно погиб. Перед смертью он попросил сестру присмотреть за дочерью. Килпатрик неохотно согласилась. Ей казалось, что она угодила в какой-то чужой мир. Мир подростковых переживаний, драматических отношений с подругами, интернет-хищников, энергетических напитков и влюбленностей в знаменитостей. Сама Мерси в этом возрасте работала на ранчо не покладая рук.
– Известно, откуда стрелял преступник? – спросил Эдди. Его взгляд был суровым; обычную жизнерадостность вытеснил гнев на убийцу шерифов.
– Гильзы нашли вон там, – Мерси указала на сосны слева от сарая.
– Ни фига себе… Да он отличный стрелок. – Эдди пригладил волосы. – Мне это совсем не нравится, – пробормотал он.
– Никому не нравится, – отозвалась Мерси. – Я никогда не попала бы с такого расстояния. А стреляю я довольно неплохо.
– Гораздо лучше меня, – признал коллега.
– Я выросла среди оружия.
Мерси слышала такие комплименты от нескольких агентов, с которыми довелось работать в паре. Они не любили стрелять. Многие коллеги большую часть рабочего времени проводили за письменным столом.
– Все местные выросли среди оружия, – мрачно заявил Петерсон. Килпатрик задумалась, не жалеет ли он о переезде. Ее друг часто принимал поспешные решения. Его хмурый вид вызвал желание погладить Эдди по голове и угостить капучино с дополнительной порцией сливок.
– Но зачем стрелять в тех, кто приехал тушить пожар? – тихо спросила Мерси.
– Этого я не понимаю, – согласился напарник и снова сосредоточился на куче головешек. – Некоторые похожи на чешую аллигатора, – заметил он. – Кажется, я где-то читал, что большие блестящие отметины означают, что их полили горючей жидкостью.
– Неверно, – к агентам подошел начальник пожарной охраны. – Многие так думают, хотя на самом деле «аллигаторность» ничего не значит.
Он пожал агентам руки, когда они представились. Билл Трек был коротышкой – примерно пять футов и шесть дюймов ростом, зато с широкой грудью и хриплым голосом, как будто выкурил не меньше тысячи сигарет. Или побывал на тысяче пожаров. Его глаза были чисто-голубыми, а над ушами красовалась копна седых волос. Мерси уже узнала от Трумэна, что Билли тушит пожары сорок лет.
Он понравился ей с первого взгляда.
– Какие у вас первые впечатления? – спросила она.
– Жарко, – пожарный слегка улыбнулся. – И я почуял запах бензина, как только открыл дверцу машины.
Мерси с Эдди принюхались. Она ничего не чувствовала.
– Значит, точно поджог, – заявил Петерсон.
– Определенно. Кто-то не пожалел бензина. Я только начал осмотр и уже вижу, что стена сарая вся пропиталась бензином.
– Выяснили причину взрыва? – спросил Эдди.
– Я заметил остатки баллона с пропаном. Он был под обломками, однако все сходится с описанием взрыва. – Пожарный с грустью посмотрел на древесную груду. – Мне сказали, что у хозяина не сохранилось старых фотографий. Так что, наверное, я никогда не узнаю, как этот сарай выглядел раньше.