Вторая могила слева
Шрифт:
Может быть, дело в пятой чашке кофе, или даже в шестой, но, пока я спускалась вниз, у меня было сильное ощущение, что в «Вороне» что-то не так. В зале было темно, как и должно было быть, но из-под двери в папин кабинет сочился свет. У меня свело живот, пока я лавировала между столиками и табуретами. Лучше бы дома супчик нагрела.
Я открыла дверь. Свет горел, но папы в кабинете не было. Как бы банально это ни звучало, меня прошиб холодный пот. С густой примесью адреналина. Потому что прямо сейчас я ощущала поток страха из кухни. Еще растерянность и шок, но страх затмевал все остальное. Отшатнувшись от кабинета, я нырнула
Выбора не было: как можно тише я прошла через двери в абсолютную черноту кухни и шагнула в угол, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Понятия не имею, почему не ношу с собой прибор ночного видения.
Не успела я собраться, как вдруг включился свет, и я оказалась такой же слепой, как и несколько секунд назад. Чтобы уберечь себя от болезненно белой вспышки света, я подняла ладонь и прищурилась. И в ту же секунду увидела мясистую руку с ножом намного длиннее того, что был у меня. Лезвие так быстро приближалось ко мне, что я успела подумать только об одном: если мои подсчеты верны, то, учитывая вес обладателя руки, в которой блеснул нож, мне будет больно.
Глава 12
Да ладно вам, а если жизнь подарит мне яйца?
Наклейка на бампер
Пока я готовилась умереть от острого лезвия ножа, по венам пронесся вихрь адреналина, и мир вокруг словно замедлился. Я посмотрела на нож, который не спеша приближался ко мне. Посмотрела на мясистое, искаженное от ярости лицо мужчины. О да, никаких сомнений: он намеревался меня убить. Я даже почти обиделась – я ведь впервые его вижу. Потом мой взгляд скользнул в сторону, и я увидела отца. Он сидел на полу. Связанный, с кляпом во рту. Хлынула еще одна доза адреналина – у него на голове была свежая кровь, а глаза стали огромными от страха. Но боялся он не за себя. За меня.
Нож по-прежнему приближался. Я перевела на него взгляд, когда острие царапнуло меня по коже прямо над сердцем. А потом метнулась в сторону, не успев даже подумать. Время пришло в себя, мир завертелся перед глазами с привычной скоростью. Потеряв цель, мужик не сумел вовремя остановиться и вписался в стену у меня за спиной. Когда он пронесся мимо, я вцепилась в свой нож и нанесла резкий удар снизу вверх. Вес моей жертвы сыграл мне на руку – я распорола ему горло. Он споткнулся о какие-то коробки, и со стеной сначала встретилась его голова. Дезориентированный, мужик выронил нож. Я пнула нож под разделочные столы из нержавеющей стали и рванула к папе, краем глаза продолжая следить за моим несостоявшимся убийцей. Он обеими руками держался за шею, между пальцами пузырилась кровь, а из горла доносились булькающие звуки.
Само собой, мне было нехорошо, но он первый начал.
Тогда я и услышала звуки сирен. Наверное, папа успел нажать на кнопку тревоги еще до того, как его
Послышался шум – через черный ход ворвались два полицейских.
– Мы здесь! – крикнула я, не сводя глаз с нападавшего.
Он вертелся, как выброшенная на берег рыба, и пытался просочиться между коробками, все еще придавливая руками рану.
Копы осторожно вошли в кухню. Один из них бросился мне на помощь. Второй вызывал подмогу и «скорую».
– Этот человек пытался меня убить, - потрясенно сказала я офицеру. Я его не знала. Молодой. Новобранец, видимо.
Разматывая скотч, накрученный вокруг папиной головы, коп глянул через плечо, потом снова на меня.
– Мне кажется, вы победили, - сказал он и подмигнул.
На пару секунд меня раздуло от гордости.
– О да, я победила. – Я снова повернулась к Рыбомену. – Представляете, шел на меня с большущим таким ножом.
Второй коп успел надеть на мужика наручники и пытался прижать рану кухонным полотенцем. Надеюсь, Рыбомен не умрет от потери крови. Еще ни разу в жизни я лично не оказывалась непосредственной причиной смерти кого бы то ни было.
Новобранец наконец-то размотал скотч.
– Мне так жаль, солнышко, - прохрипел папа.
Я обняла его, стараясь не мешать копу продолжать избавляться от скотча, который в изобилии покрывал каждый сантиметр папиного тела. Нас с папой обоих трясло, и у обоих в глазах стояли слезы.
– Тебе больно? – спросила я у него, и в ту же секунду в помещение ворвался дядя Боб в сопровождении бригады «скорой помощи».
– Лиланд, - обратился к папе Диби, наградив Рыбомена долгим холодным взглядом, - мы не получали сигнала тревоги.
– Какого еще сигнала? – подозрительно спросила я.
Папа уставился в пол, и объяснять пришлось дяде Бобу:
– Карузо уже несколько недель угрожал твоему отцу, а это жесткое нарушение его условно-досрочного освобождения. Мы выделили людей для слежки за ним и разработали сигнал на случай, если он объявится.
– Он как бы застал меня врасплох, - с сарказмом заметил папа.
– И меня, - подтвердила я его слова. – Он на все сто застал меня врасплох.
– Я знал, что ты с этим справишься, - проговорил папа, когда новобранец разрезал скотч, связывавший его руки. Папино лицо теперь выражало благоговейный страх. – Как тебе это удалось?
Я смущенно оглянулась на Диби.
– Что удалось?
– Ну, ты так двигалась, - еле слышно ответил папа, - как будто… словно ты не человек.
– Так-так, дадим-ка ему чего-нибудь выпить, лады? – обратился дядя Боб к новобранцу.
– Разумеется, сэр, - ответил тот, но, прежде чем уйти, бросил на меня хмурый взгляд.
Великолепно. Половина сотрудников полиции давно считает, что я псих. Наверное, пришло время вербовать на их сторону и вторую половину.
– Лиланд, - пожурил Диби папу, помогая тому сесть на стул, - нельзя нести такую хрень на глазах у других людей.