Вторая модель
Шрифт:
Но Лора, будто не в силах выговорить хоть слово, указала рукой себе за спину. Конгер нахмурился. Что на нее нашло?
– Что это значит? Что вам здесь нужно? – снова спросил он, взглянув в указанном девушкой направлении. – Я ничего не вижу.
– Они… едут сюда.
– «Они»? Кто «они»? Кто сюда едет?
– Они… полицейские. Ночью шериф вызвал в город полицию штата. На патрульных машинах, отовсюду, отовсюду вокруг. Дороги перекрыты, а человек шестьдесят сюда направляются. Частью прямо от города, частью в обход. Они говорят… говорят…
Задохнувшись,
– Что говорят?
– Говорят, будто вы – коммунист. А еще говорят…
Вернувшись в клетку, Конгер положил на стеллаж винтовку, вновь шагнул к двери, спрыгнул вниз и подошел к девушке.
– Спасибо. А вы пришли предупредить меня? Значит, вы в это не верите?
– Я… даже не знаю.
– Вы здесь одна?
– Нет. От городка меня Джо подвез на грузовичке.
– Джо? Кто он такой?
– Джо Френч. Водопроводчик. Папин друг.
– Идемте.
Поднявшись по заснеженному склону, оба перевалили гребень холма и спустились к полю. Посреди поля стоял небольшой грузовой фургон. За рулем дымил трубкой невысокий, крепко сложенный человек. Увидев идущих к машине, водитель грузовичка разом выпрямился.
– Вы, значит, он самый и есть? – спросил он Конгера.
– Да. Благодарю за предупреждение.
Водопроводчик пожал плечами.
– Я в этих делах не разбираюсь. Лора говорит, с вами полный порядок, значит… – Тут он оглянулся назад. – Если вам интересно, сюда еще народ валит. Только не затем, чтоб вас предупредить. Просто любопытствуют.
– Еще народ?
Конгер тоже взглянул в сторону городка. На фоне белого снега темнело множество силуэтов, фигурок вышедших в поле людей.
– Ну да. Наши, из города. В маленьком городке дела такого сорта по-тихому не провернешь. Все мы волну полицейскую слушаем, вот и они услышали то же самое, что и Лора. Кто-то поймал их переговоры, рассказал остальным…
Темные силуэты приближались с каждой минутой, и вскоре Конгер узнал кое-кого из идущих. Вон Билл Уиллет, окруженный мальчишками из старших классов, а вон и Эпплтоны, плетущиеся в задних рядах…
– И даже Эд Дэвис, – пробормотал Конгер.
Лавочник грузно ковылял по полю в компании еще трех-четырех горожан.
– Всем дьявольски любопытно, – пояснил Френч. – Ну а я, пожалуй, поеду назад, в город. Ни к чему мне в фургончике дырки от пуль. Садись, Лора.
Девушка, округлив глаза, подняла взгляд на Конгера.
– Садись, – повторил Френч, – поехали. Сама знаешь прекрасно: тебе здесь оставаться нельзя.
– Почему это?
– Потому что стрельбу начать могут. На это все и идут поглядеть. А вы, Конгер, понимаете, что вам грозит?
– Да.
– Оружие у вас есть? Или вам наплевать? – с легкой усмешкой спросил Френч. – В свое время они, знаете ли, немало народу забрали, так что одиночество вам не грозит.
Разумеется, на возможный арест Конгеру было вовсе не наплевать! Ему следовало ждать здесь, в поле. Позволить полиции увезти его он
И в тот миг, когда прозвучит первое, он, Конгер, должен быть здесь, наготове!
– Нет. Нет, не наплевать, – ответил он. – Возвращайтесь в город и девушку увезите с собой.
Неохотно забравшись в кабину, Лора уселась рядом с Джо Френчем. Водопроводчик завел мотор.
– Глянь-ка на них. Стоят, – проворчал он. – Слетелись, будто стервятники, только и ждут, чтоб кого-нибудь шлепнули.
Грузовичок тронулся с места. Перепуганная, разом притихшая, Лора замерла на пассажирском сиденье. Проводив уезжающих взглядом, Конгер со всех ног устремился назад, в заросли, к гребню холма.
Конечно, он вполне мог уйти – в любую минуту, когда только пожелает. Всего-то и дела: прыгнуть в хрустальную клетку да повернуть нужные ручки. Однако у него здесь имелось дело, задание немалой важности. Он должен был остаться тут, именно тут, в этом месте и в этом времени.
Подбежав к клетке, он распахнул дверцу, вошел внутрь, снял с полки автоматическую винтовку и переключил ее на полную мощность. Винтовка проблему решит. Пара импульсов уложит, сметет всех – и полицейских, и охваченных садистским любопытством горожан – будто костяшки домино. Нет уж, его они не возьмут! Прежде чем до него доберутся, все вокруг лягут замертво, а он уйдет. Уйдет. Если уж им так хочется, к концу дня здесь умрут все, а он…
Взгляд Конгера упал на череп.
Немедля отложив винтовку, он взял череп в руки, осмотрел со всех сторон, пригляделся к зубам и направился к зеркалу.
Подняв череп повыше, Конгер прижал его скулой к щеке и взглянул на собственное отражение. Казалось, череп в зеркале, рядом с его лицом, рядом с его живой плотью, глумливо ухмыляется ему во весь рот.
В ответ Конгер тоже оскалил зубы… и понял все.
Это его, его собственный череп. Это ему предстоит вот-вот умереть. Основатель – это он сам.
Спустя какое-то время он вернул череп на полку и еще пару минут постоял у пульта, вхолостую щелкая клавишами. Снаружи слышался шум моторов, приглушенные человеческие голоса. Не отправиться ли назад, в настоящее, где ждет его Председатель? Путь к бегству – вот он, открыт…
Путь к бегству?
Конгер вновь повернулся к черепу. Да, вот он, его череп, пожелтевший от времени. Путь к бегству… Куда бежать, если держишь в руках собственный череп?
Допустим, он отсрочит неизбежное на месяц, на год, да хоть на пятьдесят лет – и что из этого? Время – ничто. Не он ли пил шоколад с девушкой, родившейся за сто пятьдесят лет до его эпохи? Бежать? Спастись? Ну, разве что ненадолго.