Вторая любовь
Шрифт:
А с пониманием этого ей открылись и другие истины. Как будто она прозрела и смогла видеть, по-настоящему видеть.
Впервые за многие годы Глория заметила, на самом деле заметила, прекрасный вид, открывающийся из гостиной через высокие стеклянные двери. Она стояла у одной из них и медлила, ее очарованный взор путешествовал вниз по холму, мимо завидной роскоши резко уходящей вниз подстриженной лужайки, зубчатых крыш особняков, карабкающихся по подножию холма мимо белых домов на плоской линии побережья, к маленькой гавани,
Волшебное мгновение, и им необходимо поделиться, разделить его с кем-нибудь, но не просто с кем попало, нет. С человеком особенным, да, с Кристосом! Момент был настолько болезненно прекрасен, что увиденный в одиночестве пейзаж вызывал у Глории желание заплакать.
В дверь негромко постучали, потом раздалось вежливое покашливание.
— Миссис Уинслоу! — голос дворецкого ворвался в окружающую Глорию ауру благополучия, ее мысли разлетелись как искры.
Женщина раздраженно обернулась.
— Ну что еще случилось, Родди? — с досадой спросила она.
С непроницаемым видом дворецкий пересек комнату.
— Звонила рекламный агент мистера Уинслоу, мадам. — Если Родди и находил неловкой свою роль посредника между мужем и женой, то вел он себя крайне осторожно и никогда этого не показывал.
Глория вздохнула:
— Ну так скажите, что просила вас передать уважаемая мисс Бекетт?
— Что мистер Уинслоу вернется из Сакраменто самолетом сегодня во второй половине дня. Предполагаемое время прибытия пять часов. Мисс Бекетт просила напомнить вам, что визит в Центр старейших горожан в Берлингеме назначен на шесть тридцать.
«Черт, — подумала Глория, — об этом я забыла».
— И то, что политический ужин по сбору средств в Почетном Легионе состоится в девять. Учитывая напряженность расписания, меня особенно просили передать, что мистер Уинслоу… э-э… будет очень благодарен, если сможет выехать отсюда ровно в пять тридцать.
«Как это типично! — кисло подумала Глория. — Для того, чтобы передать приказ не только требуется два посредника, — ну им хотя бы за это платят, — но и ожидается, что я стану вертеться и дергаться как марионетка, подпрыгивая всякий раз, когда Хант дернет за ниточку».
— Что-нибудь еще? — холодно спросила она.
— Нет, мадам. — Лицо Родди оставалось непроницаемой маской.
— Вторая миссис Уинслоу не звонила? — удивленно спросила Глория. Чтобы сказать мне, как я должна выглядеть. Что мне следует говорить.
— Нет, мадам.
Ну что вы скажете? Чудо из чудес.
— Если она позвонит, скажите, что меня нет дома. Это ясно?
— Абсолютно, мадам.
— И еще, машина должна ждать меня у входа в три. Мне надо кое-что купить.
— Очень хорошо, мадам.
— Спасибо, Родди, —
— Благодарю вас, мадам. — Дворецкий вышел и прикрыл за собой двойную дверь.
Глория вздохнула про себя. Реальность. Надо было ей вмешаться. Теперь ее день сразу потускнеет.
Или нет?
Ведь не существует такого закона, который определял бы, что она должна резко прервать свое свидание с Кристосом, верно? И кроме того, Ханту пойдет на пользу, если его заставят подождать, пусть посидит как на иголках.
«Кроме того, — презрительно размышляла она, — к чему мне торопиться? Эти скучные старые жители никуда не денутся. Пусть подождут. Что им еще делать, как ни смотреть на часы?»
Приняв такое решение, Глория тут же воспряла духом.
Кристос! Она так отчаянно его хотела, что ощущала вкус желания на языке, так же как накануне ощущала его тело, когда сосала и облизывала, пожирала его горящую плоть, а он то же самое проделывал с нею.
Через несколько часов они сорвут друг с друга одежду, и она утонет в море наслаждения, унесется прочь на высоких волнах изумительного оргазма.
С этого момента можно было забыть о переданной через третье лицо просьбе Ханта. И этих ее так называемых обязанностях. Все принимают как должное, что она их послушно исполняет.
Что ж, их ожидает большой сюрприз!
Кристос танцевал перед ее мысленным взором, и Глория негромко напевала, вальсируя по комнате, спотыкаясь от выпитого алкоголя и не обращая на это внимания. Теперь многое, всякие мелочи, ранее воспринимаемые ею как само собой разумеющееся, привлекали ее внимание. Например, великолепный букет из розовых пушистых тюльпанов и распустившихся белых роз.
Остановившись, она проделала то, чего не делала годами. Молодая женщина опустила лицо к розе и глубоко вдохнула, закрыв глаза, ощущая сладкий, крепкий запах, понимая, впервые и навсегда, что так ищут пчелы внутри этих бесценных лепестков.
«То же, что и Кристос ищет в цветке у меня между ног, — с удовольствием подумала она. — Я его тычинка. Он мой пестик. И вместе мы одно целое».
Она и Кристос. Они договорились встретиться в три тридцать.
Глория едва могла дождаться встречи.
Эмбер подлетела к двери и распахнула ее раньше, чем Кристос успел повернуть ключ в замке. Он промок до костей. Вода стекала с него, образуя лужицы.
— Ох, черт! — воскликнула девушка и с отвращением отпрянула от него. — Ты весь промок!
Кристос подумал: «И это так меня встречают в этом клоповнике?»
— Не ори, Шерлок. — Он швырнул свой ключ на журнальный столик, где тот со стуком приземлился. — Если ты не заметила, детка, на улице льет, как из ведра.