Вторая любовь
Шрифт:
— Как будто качать туда-обратно одну и ту же воду это уж так экстравагантно! Действительно. Иногда я задумываюсь над тем, куда катится мир.
— Если вам так не хватает каскадов, почему бы вам не договориться и не вызвать цистерны, чтобы их наполнить? Так поступают с плавательными бассейнами.
Алтея покачала головой.
— Это невозможно. Мой поступок могут неправильно истолковать, и я могу испортить будущее Ханта. Материальное благополучие может быть ужасным гандикапом в политике.
Глория собралась было возразить,
Свекровь не сводила с нее глаз.
— Разумеется, я понимаю, что это лишь видимость, — начала она, — но все-таки можно недооценить важность некоторых вопросов. Впечатление на самом деле значит очень много. — Миссис Уинслоу сияюще улыбнулась. — Ты не согласна, дорогая?
У Глории в голове зазвонил колокольчик тревоги. «Начинается, — подумала она, потягивая воду. — Больше она не станет ходить вокруг да около. Мы наконец-то подобрались к самой сути».
Талант Алтеи повернуть разговор именно в том направлении, в котором нужно ей, не переставал удивлять людей. Но только не Глорию. Ее больше не могло удивить ничего из того, что говорила или делала ее свекровь. Она всякое повидала.
Старая леди двинулась напрямик к сути.
— Раз уж мы заговорили о впечатлении, есть кое-что важное, что мы должны обсудить. — Ее голос звучал непререкаемо, но мягко. Было ясно, что никаких возражений она не потерпит. — Это касается тебя и моего сына.
Глория придержала свою ярость. Она не понимала, каким образом свекрови это удается, но старый дракон всегда умел унизить ее. Вот например, она назвала Ханта «мой сын». Давая ясно понять невестке, кто она такая — родственница со стороны мужа, никакого кровного родства.
«Можно подумать, я нуждаюсь в постоянном напоминании», — с горечью подумала Глория.
— Что насчет Ханта и меня? — устало поинтересовалась она.
— Что ж, едва ли это тайна, что последнее время вы… Скажем так, особенно не ладили?
«Не ладили! — рявкнула про себя Глория. — Да это же явная недооценка! Как Всегда!»
— Но такого рода недоразумений следует ожидать, — продолжала Алтея таким равнодушным тоном, словно они обсуждали погоду в каком-нибудь удаленном уголке земного шара. — В каком браке не бывает своих высот и своих падений?
— Совершенно верно, мама, — голос Глории звучал тихо и напряженно. — В нашем браке нет никаких высот! Одни только падения.
Алтея пригвоздила ее к месту холодными кобальтовыми глазами.
— Прошу тебя, дорогая. Выслушай сначала
Глория вздохнула и мрачно заерзала в кресле. Откупоренная бутылка вина оказалась прямо у нее перед глазами. Она жадно посмотрела на нее: «Я бы с удовольствием выпила прямо сейчас».
— Уже прошло много месяцев с тех пор, как вас с моим сыном видели вдвоем на людях, — сказала Алтея. — Это порождает разговоры. Окружающие начинают распускать сплетни. Пора прекратить все это, пока ситуация не вышла из-под контроля.
— Я и не знала, что кто-то нами так интересуется.
— Чушь! Тебе известно, что все именно так. Семейные ценности теперь очень модны. Жена может быть самым ценным достоянием политика… Или худшей ему помехой. Если ты будешь продолжать держаться в стороне, я предвижу худшее.
Ветер стих, и солнце стало вдруг очень горячим. Аромат роз наполнил воздух. От смешения слишком сладких запахов Глорию затошнило. Она прижала холодный в каплях стакан к виску и медленно прокатила его по лбу туда и обратно.
А Алтея не умолкала:
— Как тебе известно, Хант всегда выступал как независимый кандидат. Но судя по всему, в совсем недалеком будущем это изменится.
Это для Глории оказалось новостью. Ее муж всегда очень гордился тем, что использует преимущества и демократов, и республиканцев. Он успешно разрабатывал свою собственную платформу и не держал ответа ни перед одной политической машиной, ни перед заинтересованными бизнесменами, ни перед лобби. Он был народным кандидатом и гордился этим.
— Вы уверены? — поинтересовалась она. Глория отчаянно ненавидела Ханта как своего мужа, но невольно восторгалась его политической целостностью. — Он вам об этом говорил?
— Ему не пришлось этого делать, — холодно отозвалась Алтея. — У меня свои источники. Достаточно сказать, что скоро ему будет сделано предложение, от которого он не сможет отказаться.
— Я поверю только своим глазам. Мама, я знаю Ханта. Его невозможно купить.
— Его и не собираются покупать. Обе партии хотят найти нового кандидата. И им следует это сделать. А все опросы показывают, что Хант как политик пользуется наибольшим доверием в штате.
Глория смотрела на свекровь во все глаза и молчала.
— Теперь, когда ты знаешь, что поставлено на карту, я уверена, что ты можешь понять, почему так необходимо, чтобы ты вела себя, как следует, — продолжала Алтея. — Это очень важно… для будущего моего сына и будущего этой страны.
Ее взгляд стал таким пристальным, что глаза, казалось, пронизывали насквозь, они вонзались в Глорию, словно острые кинжалы. Манера, речь, выражение лица оставались холодными, властными, уверенными и прямыми.