Вторая любовь
Шрифт:
Хизер Соулис взволнованно сжимала и разжимала пальцы.
— Если бы только «Каникулы в деревне» и отели «Хейл» не были так неразрывно связаны в глазах клиентов! — пожаловалась она. — Это просто нас убивает. Если бы нам только удалось отделить одно от другого…
— Это значит, требовать невозможного, — возразила Дороти-Энн. — Иными словами, надо либо продавать «Каникулы в деревне», либо полностью отделить их от компании «Хейл». Речь о продаже вообще не идет. Я об этом и слышать не хочу. Отделение окажется
— Но…
Дороти-Энн знаком велела ей замолчать.
— Вы забываете о том, почему «Каникулы в деревне» сразу начали пользоваться таким бешеным успехом.
— Благодаря имени Хейл, — согласилась Хизер с тяжелым вздохом.
— Совершенно верно, — резко кивнула миссис Кентвелл и села.
— Но теперь мы за это расплачиваемся, — раздраженно напомнила миссис Соулис. — Со всеми этими отказами наши накладные расходы значительно выросли. Прежде чем отправиться в аэропорт, я подсчитала, что наши расходы уже вдвое превышают доход… И эта цифра наверняка возросла, пока мы тут разговариваем!
Хизер обратила внимание на Оуэна Берда, сидевшего с надменным видом, как будто возвышаясь над всем происходящим, словно метеорологический спутник, наблюдающий за ураганом со своей безопасной орбиты во внешнем пространстве.
— Должна заметить, что завидую вам, Оуэн, — недовольно произнесла Хизер. — Управление отделением поставок выглядит очень неплохо с моего места!
Оуэн оказался в замешательстве, захваченный врасплох неожиданной резкостью тона обычно спокойной миссис Соулис.
— Признайтесь, Оуэн, — бросила она, преследуя добычу так же неумолимо, как ротвейлер. — Если бы на ваших грузовиках не красовалась надпись: «Скай Хай Кэтеринг. Отделение компании Хейл», большинство людей даже бы и не связали вашу компанию с корпорацией «Хейл», верно?
— Хизер?.. — голос Дороти-Энн звучал слабо, неуверенно, что едва скрывало охватившее ее возбуждение, почти лишившее ее возможности говорить.
Хизер обернулась к своему боссу:
— Д-да?
— Вы не могли бы… Прошу вас, повторите то, что вы только что сказали.
— Что именно? — нахмурилась Хизер. — О том, что Оуэн — это субподрядчик?
— Нет, нет, нет, — нетерпеливо сказала Дороти-Энн, поворачиваясь в кресле так, чтобы видеть лицо Хизер. — О грузовиках. — Ее глаза заблестели от удовольствия. — Грузовики, Хизер!
— А, да. Вы имеете в виду то, что если бы на них не было надписи «Отделение компании Хейл»…
— Совершенно верно! — выпалила Дороти-Энн. — Вот оно! — в ее голосе зазвучал такой явный триумф, такой боевой дух перед лицом поражения, что это наэлектризовало воздух и дало заряд остальным, включая и Оуэна. Тот выпрямился и стал записывать.
По салону прошла ощутимая волна оживления. Все обменивались понимающими взглядами, на лицах проступило явное облегчение. Впервые за очень долгое время Дороти-Энн снова была самой собой. Она контролировала,
И сейчас, став свидетелями возрождения ее обычного боевого духа, они нашли это восхитительным, он передался и им, как будто измученные в сражениях войска повел за собой в бой новый командир, обладающий харизмой.
— Эта компания, — объявила Дороти-Энн, — так просто не сойдет со сцены!
Слишком возбужденная, чтобы усидеть на месте, она вскочила на ноги и стала безостановочно ходить по конференц-залу, словно попавшее в клетку животное, жестикулируя при каждом слове:
— Я отказываюсь сидеть и смотреть, как рушится и гибнет эта империя. Да! Каким-то образом мы должны — и мы это сделаем — остановить падение. В соответствии с бессмертными словами Джона Пола Джонса: «Я еще и не начал сражаться!» Вот и вы еще даже не начали.
Молодая женщина развернулась и стояла так, освещая салон словно маяк, переводя дрожащий палец с одного на другого.
— Ни один из вас этого не сделал! — закончила она, и молчала достаточно долго, чтобы успокоить дыхание. — Венеция!
— Босс?
— Нам нужно заставить вертеться эту рекламную мельницу, и я повторяю вертеться! Я хочу увидеть поток, лавину, настоящую приливную волну позитивных статей о нас в каждой крупной газете и журнале на Западе. Кроме того, мы должны увеличить нашу текущую рекламу. Под этим я подразумеваю рекламу на радио, телевидении с расходами приблизительно… гм… ну, для начала, скажем вдвое против наших обычных.
— Что удвоить? — взорвался Берни, подскакивая в кресле. — Это даже не сумасшествие! — заикался он. — Это… Это просто…
— Вы правы, Берни, — успокоила Дороти-Энн, награждая его самой понимающей и невинной улыбкой из своего обширного арсенала. — Нам не следует удваивать расходы. Венеция! Вычеркни это, ладно?
— Фью! — Берни упал обратно в кресло и вытер заблестевший лоб. — Ну и заставили же вы меня поволноваться.
«Этого-то мне и надо», — подумала Дороти-Энн.
— Мы их утроим, — решила она и услышала, как ужаснулся Берни. — И право же, Берни, перестаньте вести себя так, будто у вас сердечная недостаточность. Это же не ваши деньги. Они мои, и тратить я их буду так, как захочу.
На ее щеках загорелись два красных круглых пятна, похожих на ожоги.
— А я собираюсь их потратить на то, чтобы спасти эту компанию, — с нажимом произнесла миссис Кентвелл. — И без ошибок. Я буду делать то, что должна, чтобы этого добиться. Даже если на это уйдет все до последнего цента! — поклялась она, и, прежде чем ее страстное, острое, боевое выступление закончилось, Дороти-Энн поняла, что победила.