Вторая любовь
Шрифт:
— Совершенно верно. — Улыбка Оуэна стала еще шире.
Дороти-Энн показалось, что с ее нагруженных плеч сняли несколько тяжеловесных тонн.
— Хорошая работа, Оуэн. — Она восхищенно покачала головой. — Не знаю, как вам это удалось. Всему виной ваш золотой язык или удар клюшки?
— Мне нравится думать, что и то, и другое. — Благодушная улыбка вдруг исчезла. — Но мы еще не выбрались из чащи, — предупредил он. — На девяносто девять процентов я уверен, что мне удастся уговорить их не обращаться в «Скайшеф». Но это зависит от того, не произойдет ли новых вспышек
— Будем молиться, чтобы этого не произошло, — взгляд Дороти-Энн прошелся по комнате. — А еще лучше, давайте сделаем все, чтобы этого не могло произойти!
— И аминь, — пробормотала Венеция.
Дороти-Энн пристально посмотрела на Хизер Соулис. Хорошо сложенная женщина с серебристыми волосами после пятидесяти, Хизер Соулис производила впечатление доброй, состоятельной тетушки, оставшейся в старых девах. На самом деле она жила в счастливом браке, была матерью троих детей и бабушкой шестерых внуков и к тому же президентом компании «Каникулы в деревне» — системы курортов для семейного отдыха корпорации «Хейл».
Расположившиеся в таких райских уголках как Гавайи, Мексика, Белиз, Эджин, Фиджи, Виргинские острова и Большой барьерный риф, курорты предоставляли весь пакет услуг для семейного отдыха по приемлемым ценам.
Дороти-Энн заговорила:
— Я заметила, что «Каникулы в деревне» больше других пострадали от лавины отказов.
Хизер моргнула.
— Вы мне будете говорить, — угрюмо ответила она. — Мы в одной лодке с «Хейл Лайнз», поскольку заказ наших путевок оформляется через турагентства и туроператоров. Если не считать того, что мы еще сильнее ощущаем удар!
Дороти-Энн кивнула и снова села.
— Это не лишено оснований. Ведь «Каникулы в деревне» — это место отдыха, ориентированное на семью. А это все высвечивает совсем в другом свете.
— Именно это я себе и говорю.
— Ну и? Совершенно естественно, что родители беспокоятся о здоровье и благополучии своих детей. Если бы я была туристическим агентом, я бы тоже постаралась сбежать на безопасную сторону.
— Полагаю, вы правы, — нахмурилась Хизер. — Но разве не удивительна та скорость, с которой распространяются новости?
— Меня бы еще больше удивило, — парировала Дороти-Энн, — если бы хорошие новости курсировали хотя бы с половиной такой скорости. К несчастью, самые хорошие новости, как говорится, это отсутствие всяких новостей, следовательно, хорошие новости это не новости. Только трагедии приветствуются.
— В таком случае, — мрачно заявила Хизер, — нам нечего беспокоиться хотя бы об одном. В скором времени трагедии «Каникулам в деревне» не грозят.
— Ах так? — миссис Кентвелл казалась поставленной в тупик. — А почему это?
— Учитывая скорость поступления отказов, там скоро вообще никого не останется, вот почему. Они превратятся в города-призраки, — миссис Соулис тяжело вздохнула. — Учитывая то, сколько вы тратите на «Иден Айл Ризорт», вам это нужно, как дырка в голове!
Дороти-Энн
— И это напоминает мне о…
Она взглянула на Курта Экермана, директора отдела особых проектов, скатывающего в трубочку листок бумаги.
— Курт? — так как ответа не последовало, молодая женщина резче окликнула его. — Курт!
Повышенный голос сделал свое дело. Он изумленно взглянул на нее своими обычно мечтательными глазами цвета корицы. Курт Экерман собирал свои каштаново-седые волосы в конский хвост. Высокий, гибкий, лет сорока, он был ростом выше шести футов трех дюймов и единственный из мужчин не надел делового костюма.
Это вполне устраивало Дороти-Энн. Она не для того переманила его из Дисней-уорлда, где он создавал сказочные дороги и мир фантазий, чтобы всего лишь превратить в еще один «пиджак». Господь свидетель, исполнители шли по гривеннику за дюжину. Ей был необходим гений-творец, и после того, как миссис Кентвелл как следует поработала с его талантом, она вовсе не собиралась подавлять его, втискивая в костюм от братьев Брукс, Хайки Фримэна или даже с Севиль-Роу. Это бы помешало достижению цели.
На самом деле, небрежная манера Курта одеваться одновременно казалась ей и внушающей уверенность и вдохновляющей. На этот раз он облачился в кашемировую рубашку табачно-коричневого цвета, замшевую бейсбольную куртку из ягненка, в точности повторяющую оттенок французской горчицы, черные джинсы «Ливайс 501», носки в желтую и розовую полоску и белые туфли.
Экерман выглядел именно таким, каким был. Этакий Стивен Спилберг увеселительных дорог, взрослый ребенок, не потерявший способности смотреть на мир широко открытыми глазами, мужчина, отдавший предпочтение невинным, несущим радость забавам для ребятишек всех возрастов, вместо того чтобы использовать свое техническое дарование для создания опасных военных «игрушек», человек, чье воображение создало более ласковый, более мягкий и наполненный смехом мир.
— Прошу прощения, — отозвался Курт с чуть сонной ухмылкой. — Мне только что пришла в голову просто золотая идея, как усовершенствовать паромную переправу. Так о чем вы говорили?..
— Я говорила, что не будет никакой паромной переправы, если мы что-нибудь не придумаем с финансами компании, — сурово произнесла Дороти-Энн. Гостиницы и курорты — это наш хлеб с маслом. Без дохода от них мы даже не сможем заплатить проценты, не говоря уже о самом займе. Вот что нам необходимо. Достроить «Иден Айл», но экономя как можно больше.
— Я посмотрю, что можно сделать для снижения расходов, — со вздохом пообещал Экерман. — Все-таки у меня творческий склад ума.
— Я на самом деле ценю это, — заметила Дороти-Энн. — Я полагаю, мы все это оценим. — И добавила:
— На обратном пути из Хуатуско, я заеду на «Иден Айл» и посмотрю, как там идут дела. Может быть, и у меня появятся какие-нибудь идеи.
— Хотите, чтобы я был там? — спросил Курт.
— Я вам позвоню и сообщу, если мне это понадобится, — отозвалась Дороти-Энн.