Вся правда о нас
Шрифт:
— Смешно, — подтвердил Шурф. Без тени улыбки.
Меламори залпом допила бомборокки и принялась набивать трубку. Наконец сказала:
— На самом деле, я только в Арварохе поверила, что магия — моё призвание. Когда тамошние буривухи пригласили меня остаться у них. Такие невероятные существа! Наши из Большого Архива всё-таки слишком очеловеченные. Мало их тут, а людей много, поэтому они похожи на нас, и с ними легко договориться. А арварохские совсем другие. Не просто мудрые птицы с идеальной памятью, как мы привыкли думать. Они… Даже не знаю, как объяснить! Как свет, который пронизывает весь Мир.
— Так бывает, когда впервые встречаешься с той частью себя, которая предназначена для магии, — согласился Шурф. — Кажется, вот это почти незнакомое, новое, исполненное силы существо — и есть я. А всё остальное не в счёт, единственный смысл этих декораций был в том, чтобы как-то дожить до сегодняшнего дня. Очень счастливое чувство, я хорошо его помню. Ну, правда, со временем выясняется, что для обретения подлинного могущества надо снова собрать себя целиком, и значение имеет любая из деталей, когда-то с восторгом отброшенных прочь. Но это уже совсем другая история. К такому пониманию каждый приходит сам — если, конечно, не заблудится по дороге. Что тоже вполне обычное дело.
— Да, наверное, — нетерпеливо сказала Меламори. — Но сейчас речь не об этом. Просто именно тогда до меня наконец дошло, что я и правда что-то могу. И всегда могла. Джуффин меня не обманывал, отец ему не платил. Всё правда… А всё равно, сами видите, вместо того, чтобы продолжать учиться чему-то путному, я снова сижу дома и пытаюсь взять дурацкий реванш. Исполняю собственные детские мечты. Зелёный Муррийский Демон Гнева к вашим услугам! Но ладно, ничего, я его всё-таки добью. Все пасти будут орать, как миленькие. И пить, что дают. И кусаться. Не смотри на меня так, Макс, я не собираюсь тренироваться на тебе и кошках. Мебель погрызу. А там поглядим.
И на этой торжественной ноте леди Меламори Блимм шмыгнула носом. Я смотрел на неё с благоговейным ужасом: неужели заревёт?
— Что мне по-настоящему нравится, так это твоё намерение довести бесполезный трюк до совершенства, — сказал ей Шурф. — С таким подходом ты точно не пропадёшь, как бы тебе этого ни хотелось.
— Что?! — возмущённо переспросила она. — С чего ты взял, будто мне хочется пропасть?
Но слёзы уже текли по её щеке. Две штуки, одна за другой. Из правого глаза. Левый оказался более стойким.
— Удивительно удачно складывается день, — заметил я. — С утра я был арестован, потом обратил в бегство самого Магистра Хонну, вернулся домой, проведя вечер в чудесном урдерском трактире, а тут все ревут в три ручья. Поневоле почувствуешь себя самым настоящим Мятежным Магистром…
— Что за урдерский трактир? — хором спросили Шурф и Меламори. С такой характерной возмущённой интонацией, предполагающей продолжение: «И какого чёрта ты ходил туда без меня?» Можно подумать,
А Базилио ничего не спросила. Но встрепенулась так, словно я новенькую шиншийскую трёхмерную головоломку из рукава достал.
Есть всё-таки вечные темы, всегда способные отвлечь здравомыслящихлюдей от обсуждения экзистенциальной катастрофы любой степени тяжести.
— «Свет Саллари» на Сияющей улице, — ответил я. — Очень славное место.
— Вот здесь, прямо у нас под носом? — уточнила Меламори.
Голос её звучал почти сердито, словно никаких славных мест у нас под носом быть не должно. А эти пройдохи как-то просочились!
— Да. Но если бы не Кофа, мы бы вряд ли узнали о таких отличных соседях. Вход к ним во дворе, с улицы и не поймёшь, что там какой-то трактир. Очень хорошо замаскировались, ничего не скажешь. Но Кофа всё равно обнаружил их укрытие. И меня туда привёл. А там, слушайте, полный конец обеда! Большой круглый стол, один на всех, разрисованный потолок, самый красивый в Мире повар, сливочный суп с не-муяги и…
— С чем?
— С не-муяги, — повторил я. — Потому что по традиционному рецепту там должна быть рыба муяги, которую в наших краях не достать. А какой у них ягодный танг! Уууууу! Нет, тут не слушать меня надо, а пробовать. Но сегодня уже ничего не выйдет, ребята закрыли трактир и пошли спать.
Меламори и Шурф переглянулись.
— По-моему, он над нами издевается, — сказала она.
— Издеваюсь, — подтвердил я. — Хочу, чтобы в этом доме снова лились слёзы. Мне понравилось… Ладно, ладно, не смотрите на меня так! Тоже мне, почётные члены братства вечно голодных людоедов.
Я сунул руку под стол, вернее, в Щель между Мирами и вытащил оттуда яблочный пирог. Вернее, Яблочный Пирог — именно так, с большой буквы. Просто я точно знаю, где пекут самые крутые во Вселенной яблочные пироги. И время от времени их оттуда таскаю. Хозяин, надеюсь, не против; в любом случае, пока я там жил, его пироги исчезали в моей пасти с куда большей скоростью. А теперь совсем изредка, не о чем говорить.
— Чего-то такого я и опасался, когда просил меня не кормить, — флегматично сказал сэр Шурф. — Есть вещи, устоять перед которыми довольно затруднительно, даже когда этого требует здравый смысл.
А Меламори ничего не сказала. Просто отрезала примерно четверть пирога и сразу отправила в рот. У неё это называется «маленький ломтик». Удивительно, впрочем, не это, а то, что я последовал её примеру. По идее, после пирушки в «Свете Саллари» мне даже смотреть на еду не полагалось — примерно до послезавтра. Однако чувствовал я себя так, словно все эти супы, пироги и танги случились со мной давным-давно, а то и вовсе примерещились.
Базилио, глядя на нас, заметно приуныла. В её жизни есть одно существенное неудобство: будучи овеществлённой иллюзией, бедняга не может есть нормальную человеческую пищу, в том числе, добытую из иных Миров. Ей наколдованную подавай. Из той же иллюзорной материи, что она сама.
— Прости, друг, — сказал я. — Делать еду для тебя я так до сих пор и не научился. Но вроде ты и сама уже неплохо справляешься?
— Да, справляюсь, — печально согласилась Базилио. — Но иногда ужасно хочется попробовать именно ту еду, которая у остальных.