Вся правда о нас
Шрифт:
— Да уж, — растерянно подтвердил я, судорожно пытаясь вспомнить хотя бы одно умное слово, достойное украсить нашу беседу. И чтобы в нём было не меньше пяти слогов!
Не получилось. Но не потому что у меня такой уж бедный словарный запас. Просто нас отвлекли.
Дальняя дверь, ведущая в коридор, приоткрылась, и в гостиную вперевалку вошли кошки. Ну, то есть, кошка и кот, Элла и Армстронг, здоровенные мохнатые обормоты, которые, если говорить о физическом развитии, всё ещё являются котятами и, следовательно, продолжают расти.
Штука в том, что в Мире коты, собаки и другие звери живут подолгу и взрослеют, соответственно, очень медленно. Последнее обстоятельство до сих пор совершенно
Вслед за кошками, как и следовало ожидать, появилась Базилио. Армстронг и Элла — её неотлучная свита. До появления Базилио котята не особо привязывались к людям, но в неё влюбились с первого взгляда, причём ещё в ту пору, когда девочка наша выглядела как ужасающий василиск.
Строго говоря, она и есть ужасающий василиск, вернее, изрядно смахивающая на василиска овеществлённая иллюзия с головой индюка, рыбьим туловищем, лисьим хвостом и самым дружелюбным в Мире нравом. Симпатичной рыжей девицей Базилио выучилась быть гораздо позже, при помощи леди Сотофы. Самое удивительное, что чудесное превращение совершенно не испортило её характер. А ведь быть хорошим человеком гораздо труднее, чем славным чудовищем.
Но чего только не бывает.
Вот и сейчас, застав нас в гостиной, Базилио исполнила свой коронный трюк: обрадовалась. Ничего особенного она при этом не сделала и не сказала, но даже если бы мы с Шурфом были двумя спившимися портовыми нищими, давным-давно утратившими смысл жизни, мы бы незамедлительно обрели его снова. Мы его, впрочем, и так обрели — дополнительно, в довесок к уже имеющемуся. Но не то чтобы я был против, лишний смысл жизни никогда не повредит.
Следующим номером программы стало появление на столе напитков. Этот процесс у Базилио отработан в совершенстве. Стоит ей войти в комнату и увидеть гостей, можете быть уверены, что и минуты не пройдёт, как появится слуга с напитками, причём именно теми, которые по душе собравшимся. Что в моём доме — та ещё задача, народу здесь бывает много, и вкусы у всех разные. Однако все всегда остаются совершенно довольны. И это касается не только напитков. Прежде в Мохнатом Доме, как и в любом из моих жилищ, царила обаятельная атмосфера предапокалиптического хаоса, но вскоре после появления Базилио здесь как-то незаметно установилась почти пугающая идиллия. Теперь у нас всё происходит вовремя, без сбоев и как бы само собой. При Базилио даже дворцовые повара, бывшие прежде главным неизбежным злом моей здешней жизни, стали готовить не то чтобы шедевры, но нормальную вкусную еду. А это уже попрание основ, в своей возмутительности граничащее с чудом.
Не то чтобы я взваливал на Базилио организацию нашей жизни. Мне бы такое и в голову не пришло. Я из тех мягкосердечных злодеев, которым проще проглотить человека живьём, чем заставить его тяжело трудиться — при том, что я терпеть не могу сырое мясо. Базилио взялась за хозяйство Мохнатого Дома совершенно добровольно. Думаю, дело в том, что она слишком часто оставалась дома одна, вот и нашла себе развлечение — собирать из разрозненных деталей быта идеальную домашнюю жизнь, как сложную головоломку. И весьма в этом преуспела, что неудивительно, головоломки — её конёк. Один из множества.
В
— Можно я с вами немножко посижу?
Вот интересно, кем надо быть, чтобы сказать ей «нельзя»?
Когда Базилио уселась в кресло рядом со мной, я заметил, что веки у неё подозрительно красные. А глаза как-то немного чересчур ярко блестят. И рыжие кудри уныло свисают вдоль лица вместо того, чтобы задорно торчать во все стороны. Всё это означало, что она совсем недавно ревела. Меня не проведёшь.
— Что стряслось, дружочек? — спросил я. — Кто тебя обидел? Кому голову откусить?
Уменьшительно-ласкательные суффиксы всё-таки прокрались в мой лексикон. Но это не беда, когда в доме обитает столь подходящий объект для их применения.
Честно говоря, я заранее не сомневался, что никто Базилио не обижал, сама какое-нибудь горькое горюшко себе сочинила. Просто всякой юной барышне полезно твёрдо знать, что она всегда под надёжной защитой — от кого и чего угодно. Я бы и сам от подобного знания не отказался, но мне оно по ряду причин не положено. А ей — да.
Базилио смущённо замотала головой.
— Не надо никому ничего откусывать, ты что! Меня никто не обидел. Просто, понимаешь, никак не отучусь реветь из-за любого пустяка. Вроде, умом понимаю, что ничего плохого не случилось, а всё равно плачу. И остановиться не могу. Наверное, у меня просто нет силы воли?
— Всё в порядке, тебе пока даже положено много плакать, — неожиданно сказал Шурф.
В его устах это прозвучало, мягко говоря, несколько неожиданно. Меньше всего мой друг похож на человека, готового пропагандировать эмоциональную распущенность среди молодёжи.
— Ты выглядишь, как вполне взрослая девушка шестидесяти лет [13] — продолжил он. — А ума и знания жизни у тебя, пожалуй, даже побольше, чем у твоих ровесниц, поскольку их ты унаследовала от своего невольного создателя, взрослого, опытного и чрезвычайно разумного человека. Тем не менее, не следует забывать, что на самом деле ты родилась всего полгода назад. Совсем младенец. А младенцы обычно довольно много плачут. Видимо, на первоначальном этапе жизни плач — самый простой и естественный способ установить контакт с реальностью, сообщить ей о своём недовольстве и дать возможность исправиться. Поэтому тебе пока вовсе не обязательно сдерживаться. Ещё дюжину лет можешь рыдать, сколько душе угодно. А потом, я думаю, желание лить слёзы пройдёт само. У тебя, по моим наблюдениям, довольно уравновешенный характер.
13
То есть, по нашим меркам, лет шестнадцати.
Базилио озадаченно моргнула.
— Слушай, а ведь он совершенно прав, — сказал я. — Так что реви на здоровье. Можешь начинать прямо сейчас.
— Спасибо, но мне уже не хочется, — улыбнулась она.
— Тогда выкладывай, что у тебя стряслось. Ты меня знаешь, я не отстану.
— Просто сэр Умара Камалкони не смог прийти в гости, — смущённо сказала Базилио. — Мы заранее договорились, и я специально раздобыла на Сумеречном Рынке новую игру, называется «Злик-и-злак». Большое поле и много разноцветных кубиков. В Злик-и-злак играют только в Чирухте; если бы не Трикки, который родом из Тулана, даже не знаю, как бы я разузнала правила… Ладно, это всё неважно. Просто сэр Умара Камалкони заранее радовался новой игре, а потом взял и не пришёл! Он, конечно, придёт, когда сможет, и мы ещё поиграем. Просто я очень ждала и всё приготовила, а он не смог, и мне теперь таааааак обидно!