Вся ночь впереди
Шрифт:
Так она прошла с полмили, вспоминая лицо старой женщины, которая по ее вине лишилась дорогой ей вещи, и глотая слезы пополам с сигаретным дымом.
А потом она увидела бар – этот оазис в пустыне, луч света в царстве тьмы – и проскользнула в его прохладное, с устоявшимся запахом табачного дыма чрево. В полутемном зале призывно поблескивали стоявшие за стойкой бутылки, слышался гул голосов, звяканье стаканов и щелканье бильярдных шаров. Это был привычный, изученный ею до мелочей мир, где она никогда не чувствовала себя чужой.
Марк
– Тебе следовало быть с ней помягче, – сказал Марк. – Сейчас у нее в жизни трудный период.
Это говорилось исключительно для матери, большей частью для того, чтобы ее разжалобить. На самом деле Марк был уверен, что у Габриэль все периоды в жизни – трудные.
– Смотри, не волнуй понапрасну мать, – попросил, появляясь в дверях, Джордж Эллиот. Поманив пальцем Кейта, он увел младшего сына из комнаты, оставив Марка наедине с матерью.
– Похоже, мы ее напугали, – сказала Джейн.
Марку трудно было себе представить, чтобы горячо любимые им родители и их друзья могли напугать такую женщину, как Габриэль, но чего в жизни не бывает? Человеческие страхи подчас объяснить трудно. Марк знал одного парня, который был, в общем, совершенно нормальным, за исключением того, что боялся детей. Сам Марк, к примеру, боялся высоты и… клоунов.
– Я знаю, дорогой, как ты любишь помогать другим, – говорила между тем миссис Эллиот. – Но и о себе тоже надо подумать. Ведь не можешь же ты решать проблемы всех тех людей, которые встречаются на твоем пути?
С тех пор как умерла Бэбби, мать Марка стала еще больше опекать своих детей и домочадцев. Естественная реакция, не более того.
– Я могу о себе позаботиться, – заметил Марк.
– Правда? Я ничего не имею против Габриэль, но женщины вроде нее часто злоупотребляют хорошим отношением.
– Ты беспокоишься о том, чего никогда не будет.
– Очень на это надеюсь.
– Ты уж меня прости, мама, ладно? – пробормотал Марк.
Он просил у матери извинения за все разом: за Габриэль, за то, что ей, матери, приходится за него беспокоиться, за смерть Бэбби, которую все они и он, Марк, в том числе не смогли уберечь от смерти.
Попросив у матери прощения, Марк обнял ее, поцеловал в щеку и сказал:
– Пойду, попробую разыскать Габриэль.
Марк сел в машину, дважды объехал прилегавшие к дому улицы, а потом решил заглянуть в местный притон, известный под названием «Зеленая лампа». Там он ее и обнаружил. Габриэль катала бильярдные шары под пристальными взглядами посетителей, которых привлекала скорее ее внешность, нежели манера игры.
– Привет, Марк!
Она отсалютовала ему кием, после чего склонилась над столом, чтобы прицелиться.
Когда она нагибалась, треугольный
Что и говорить, впечатляющий бюст.
Мечта сладострастника.
Габриэль загнала в лузу девятый шар и, выбирая позицию для нового удара, стала расхаживать вокруг стола. Настроение у нее было приподнятое, чему способствовал алкоголь, а возможно, кое-что еще. Марк подозревал, что она ходила в дамскую комнату не только для того, чтобы подкрасить губы.
Марк вздохнул, прошел к стойке и влез на табурет. И с чего это он так о ней печется? Похоже, она в состоянии позаботиться о себе сама. Здесь, по крайней мере, она чувствует себя как рыба в воде. Марк взглянул на неприятных типов, которые наблюдали за игрой Габриэль.
И решил остаться.
Габриэль, конечно, не впервой было находиться в компании таких вот гогочущих жеребцов. Это с одной стороны. С другой – Марк знал, как ловко подобные типы используют в своих целях то обстоятельство, что женщина не в себе. Он не мог уйти из заведения, оставив ее один на один со здешними завсегдатаями.
Поскольку Габриэль продолжала играть и уходить из заведения, судя по всему, не собиралась, Марку не оставалось ничего другого, как восседать на своем насесте и потягивать кока-колу.
Наконец Габриэль отложила кий и подсела к Марку.
– В «американку» сыграем? – предложила она, тяжело наваливаясь на него плечом. – Я неплохо играю в «американку».
– А как насчет того, чтобы вернуться домой?
Габриэль подняла глаза, окинула его призывным взглядом и кончиком языка облизала губы. Определенно, она истолковала его слова не так, как ему бы хотелось.
Впрочем, пусть думает, что хочет. Главное, побыстрее отсюда убраться.
Она навалилась на него всем телом, обхватила руками за шею и поцеловала.
Ее поцелуй был своего рода совершенством. От прикосновения ее губ Марк онемел, в ушах у него зазвенело, а член напрягся до такой степени, что едва не проткнул ткань джинсов в паху. В следующую минуту Габриэль схватила его за руку, стащила с табурета и потянула за собой к выходу.
У двери она остановилась и помахала на прощание собравшимся у бильярдного стола мужчинам.
– Смотри, не затрахай его до смерти! – крикнул какой-то парень, а все остальные загоготали.
Когда они вышли на улицу, Габриэль приникла жаркими губами к его уху.
– Не будем ждать, когда доберемся до дома. Давай найдем автомойку и трахнемся там. Ты когда-нибудь трахался в автомойке? А еще мы можем заняться этим в комнате отдыха при заправочной станции.
– Очень романтично.
От нее пахло сигаретами и алкоголем. Это напомнило Марку, что Габриэль основательно на взводе, и самым разумным с его стороны было бы отвезти ее домой, уложить в постель и забыть о ней навсегда. Он-то думал, что сможет помочь ей перемениться к лучшему, но теперь понял: это ему не по силам.