Вся ночь впереди
Шрифт:
И еще: он был младше ее лет на десять и казался по этой причине удивительно наивным и неопытным. А наивных и неопытных мужчин в ее окружении не было – да и быть не могло.
Когда Марк отверг ее, она почувствовала себя нечистоплотной – в моральном, разумеется, смысле. Это-то больше всего ее и разозлило, потому что до определенной степени было правдой. Покопавшись у себя в душе, она пришла к выводу, что была бы не прочь растлить этого человека, низведя его таким образом до своего уровня. Измазать его самую малость грязью, которой у нее было с избытком, – вот чего она подсознательно желала.
Но та часть ее сознания,
Спортивный автомобиль Марка сорвался с места и вписался в оживленное движение на дороге. Через несколько минут они уже мчались по шоссе номер 80.
Ей нравилось, как ветер овевал ее разгоряченное лицо. Он выдувал из ее головы неприятные мысли, а заодно и остатки досаждавшего ей похмелья.
В машине вовсю орало радио. К большому удивлению Габриэль, оно было настроено на волну музыкальной радиостанции, передававшей рок-музыку. Хорошо уже то, что Марк, судя по всему, не был поклонником классики.
Бивший им в лицо ветер был слишком силен, чтобы они могли поддерживать беседу. Только иногда Марк указывал на что-то любопытное, что встречалось им по пути, и позволял себе коротко прокомментировать увиденное, пользуясь для этого в основном жестами и мимикой. У него были очень выразительные черты, и то, что он хотел сказать, нетрудно было угадать по его лицу.
«Видишь, из окна машины торчат ноги? Круто, да?
Только посмотри на этот грузовик. Ребята, наверное, клепали его из запчастей…
Классная яхта на реке, да?
Самолет летит! Хорошо бы в нем оказаться и перенестись в какую-нибудь теплую страну, верно?»
Габриэль чувствовала себя все лучше. Голова не болела, похмелье отпустило. Свистевший в ее ушах ветер выводил подобие колыбельной. Откинувшись на спинку кресла и упершись коленями в приборную доску, она прикрыла глаза и задремала.
Дорога – уже сама по себе удовольствие, а если вы едете развлекаться, то часть удовольствия, причем не самая худшая. В случае с Габриэль было похоже на то, что дорога так и останется ее единственным удовольствием за вечер. Как только она увидела дом Марка, то сразу поняла, что, согласившись сюда приехать, совершила ошибку.
Дом стоял в конце переулка. Это было большое двухэтажное здание с верандой, выстроенное в колониальном стиле. К дому вела усыпанная гравием подъездная дорожка. Неподалеку от парковочной площадки находился гараж на два автомобиля. Все постройки на участке были выкрашены белой краской и несли на себе отпечаток ежедневной кропотливой заботы и ухода. На разбитых вдоль дорожки клумбах цвела красная герань и белая петуния. На участке имелись лужайка и небольшой сад.
Вне всякого сомнения, это было жилище семьи, относившейся к сливкам среднего класса.
Впрочем, Габриэль винить было некого. Ей самой следовало догадаться, что парень, который проводит уик-энды с родителями, происходит из семьи, где женщины вроде нее рассматриваются как персоны нон грата.
Марк свернул на подъездную дорожку и покатил к дому, минуя парковочную площадку, заставленную дорогими сверкающими автомобилями, в сравнении с которыми его маленький «Эм Джи» выглядел гадким утенком.
Остановившись у парадного входа, он выключил мотор
– Неужели все, кто на них приехал, находятся в доме?
– Мать обычно приглашает много гостей, – сказал Марк, снимая темные очки и небрежно бросая их на переднее сиденье. – Но не волнуйся. Они не все в доме. Большинство, я думаю, находится на заднем дворе. – Заметив смущение гостьи, он добавил: – К твоему сведению, это простые, милые люди, которые живут земными делами и радостями, а отнюдь не витают в облаках.
Для него – может быть. Но вряд ли они покажутся такими уж простыми и милыми ей. Кому, как не ей, об этом знать? У нее были-таки отношения с людьми, которые, подобно знакомым Марка, жили в прекрасных домах и ездили на дорогих машинах.
Не желая, чтобы Марк догадался о ее сомнениях, Габриэль с независимым видом сняла очки, сунула их в «бардачок» и вылезла из машины. Тем не менее, стараясь по возможности отдалить встречу с родными и знакомыми Майка, она стала с преувеличенным интересом рассматривать отпечатки человеческих ладоней, сделанные в бетонной бровке подъездной дорожки. Отпечатки ладоней варьировались в размерах от самых маленьких до тех, что могли принадлежать подростку. Под каждым отпечатком были нацарапаны имена их владельцев – Кэрри, Марк, Бэбби и Кейт.
Марк взял Габриэль за руку и потянул к двери, но она не сдвинулась с места.
– Что случилось?
– Я ничего подобного не ожидала и чувствую себя нарушительницей покоя этого дома.
– А чего ты ожидала?
– Мне казалось, у тебя все будет куда проще. – Она нервно пожала плечами. – Думала, увижу подержанные машины, свисающие с ветки самодельные качели, мужчин, сидящих в майках вокруг телевизора, – в общем, что-нибудь в этом роде.
Марк, полагая, что она шутит, расхохотался, после чего увлек ее в дом. Габриэль проверила, с ней ли сумочка – на тот случай, если бы ей вдруг пришлось спешно уходить. В конце концов, человек вовсе не обязан делать то, что ему не хочется, и находиться там, где ему не нравится. Это, как она хорошо знала, являлось одной из привилегий «взрослой» жизни.
Марк повел ее по дому, со вкусом обставленному красивой, стильной мебелью. Габриэль обратила внимание на обилие семейных фотографий в серебряных рамках.
Путешествие по дому закончилось на кухне, которая хотя и выглядела крайне современно, была при всем том очень уютной. Кругом сверкали никель и хром, но мебель была из дерева, а на окнах висели белые кружевные занавески.
В кухне собралась группка негромко переговаривавшихся женщин. При взгляде на них в голову приходила мысль, что они только что явились из церкви. До такой степени они были чистенькими, аккуратными и нарядными. Хотя и слегка старомодными. Впрочем, их яркие шелковые платья, накрахмаленные блузки и летние брюки отличались прекрасным покроем и были сшиты из дорогой материи, что свидетельствовало о хорошо развитом вкусе и чувстве стиля. Такого рода дамы любят обмениваться кулинарными рецептами, шить лоскутные одеяла, услаждать себя приятной беседой и имеют весьма смутное представление о стриптизе.