Вся ночь впереди
Шрифт:
Время от времени она приостанавливала работу и спрашивала:
– Тебе не больно?
Он тихонько мычал и качал головой. Хотя в неработающем суставе неожиданно возникла боль, он не признался бы в этом даже под страхом смертной казни.
Закончив растирать его плечо, она стала массировать мышцы шеи, а потом начала поглаживать его белую, словно обсыпанную мукой спину.
Доктор Хэнк предупреждал, что после инсульта у него, Остина, возможно, очень долго не будет эрекции. Тем не менее он вдруг почувствовал, как от ее поглаживаний его стало охватывать возбуждение. Разозлившись на себя и на
Молли вскочила с места и с недоумением уставилась на него. Сквозь потертый, сделавшийся от времени почти прозрачным пеньюар он видел очертания ее тела: тонкую талию, стройные бедра, длинные, безупречной формы ноги.
«О господи, – подумал Остин. – Неужели она специально передо мной так выставляется, чтобы еще сильнее меня мучить?»
Времени, чтобы хвататься за табличку и наносить нетвердой рукой на бумагу корявые буквы, у него не было.
– Иди!
Это коротенькое слово, которое он выпалил, было воплем отчаяния, ненависти и боли. Если ему повезет, она истолкует этот вопль еще и как недвусмысленное предложение поскорее убираться из его дома.
Молли схватила со стола флакончик с душистым маслом и сжала его в руках.
– Может быть, тебе еще что-нибудь нужно? – сердито спросила она.
Остин покачал головой.
«Мне нужно одно: чтобы ты ушла, – подумал он. – Сию же минуту».
– Стакан воды? Стакан молока? Может быть, пирожное? Или банан? Или что-нибудь посущественнее? А как насчет телевизора? Не включить ли? А как простыни – в меру накрахмалены? Одеяло не тяжелое? Материя, из которой оно сшито, тебя устраивает? Ты вообще что предпочитаешь – хлопок или полиэстер?
Остин замычал, отвернулся к стене и накрылся одеялом с головой.
После того как она ушла, он выключил свет и некоторое время лежал в темноте, глядя в потолок и продумывая план действий на следующий день.
Что ж, этот раунд Молли выиграла, но следующий останется за ним. Обязательно.
Глава 11
Уик-энд примчался как курьерский поезд. Поскольку Марк не видел своих домашних как минимум месяц, он решил, что было бы неплохо их навестить. Не откладывая дела в долгий ящик, он сел в машину и отправился в пригород Чикаго Коттэдж-Гроув.
Прекрасное утро наводило на мысль, что и день будет ничуть не хуже. Опустив брезентовый тент своего «Эм Джи», он в изобилии нанес на лицо крем от солнечных ожогов и покатил к Молли, чтобы узнать, не согласится ли она отправиться с ним на автомобильную прогулку. По дороге он перебирал в уме все мыслимые причины и предлоги, которыми Молли могла воспользоваться, чтобы отклонить его предложения, и подготовил достойный ответ на каждое ее «не могу».
Однако, когда он добрался до места и предложил на рассмотрение Молли свой план, выяснилось, что все заготовленные им заранее аргументы не имеют в ее глазах особой цены. Даже такое немаловажное обстоятельство, что молодой женщине необходимо хотя бы изредка развлекаться. Или тот факт, что он, Марк, лично знает одну прекрасную сиделку, которая будет счастлива – нет, счастлива, конечно,
– Я бы хотела поехать, – сказала Молли, – да не могу.
Марк сунул руки в карманы джинсов и поставил ногу в спортивной туфле на верхнюю ступеньку крыльца.
– Не говори ерунды. Тебе просто необходимо расслабиться.
Она покачала головой.
Сказать по правде, свободный день ей был нужен – и даже очень. Утомление уже начало на ней сказываться. Волосы приобрели тусклый, нездоровый вид и висели, как сосульки, плечи от забот ссутулились, а под глазами из-за вечного недосыпания проступали тени. Сукин сын Остин вытягивал из нее жизненные силы, как насосом.
Молли с тоской посмотрела на маленький спортивный автомобиль Марка, стоявший на подъездной дорожке. Верх у него был опущен, а солнце весело отражалось в хромированных поверхностях. Несмотря на яркое солнце, день обещал быть не слишком жарким. Другими словами, погода для прогулки была самая подходящая.
Из коридора донеслось металлическое клацанье. Марк довольно часто бывал в больницах, чтобы понять: кресло-каталка соприкоснулось с какой-то преградой. Со стеной, к примеру.
Молли обернулась на звук. В следующую минуту рядом с ней возник Марк и тоже заглянул в коридор.
«Бедняга, – подумал он, увидев Остина. – Постарел лет на десять, не меньше».
Подумал и тут же об этом пожалел. Он знал свои слабости и худшей из них считал свою патологическую способность проникаться к людям сочувствием, вне зависимости от того, заслуживали они того или нет. Уж кто-кто, а Остин определенно этого не заслуживал, поскольку превратил жизнь Молли в ад. С другой стороны, продолжал рассуждать про себя Марк, Молли все еще живет с ним и уходить, как видно, не собирается.
Остин и впрямь выглядел больным и постаревшим, но вот его глаза… Взгляд Остина, казалось, прожигал Марка насквозь. Даже прикованный к инвалидному креслу, этот человек продолжал излучать невероятную силу и энергию.
Марк восхитился. Парню надо было отдать должное – он никогда не сдавался.
– Привет, Остин, – сказал Марк.
Остин никак не отреагировал на приветствие и продолжал буравить гостя яростным взглядом. Большинству людей от этого стало бы не по себе, но Марк решил гипнозу не поддаваться, а кроме того, он не любил ходить вокруг да около.
– Я приехал, чтобы пригласить Молли на автомобильную прогулку! – выпалил он.
Молли подошла к креслу-каталке, взялась за ручки и сказала:
– Спасибо, Марк, но я уже пообещала Остину посидеть с ним на заднем дворе.
«Он и сам мог бы там посидеть – в одиночестве, – с неприязнью подумал Марк. – Или в компании с Эми, а еще лучше – с сиделкой, которую я для него присмотрел».
– А как насчет того, чтобы пригласить си…
– Я не могу, Марк, честно…
Марк понял, что она не согласится и ему придется ехать по шоссе номер 80 одному. Он попытался скрыть свое разочарование, но не был уверен, что это ему удалось.
– Ладно. Тогда как-нибудь в другой раз… – произнес он и начал отступать к своей машине, стараясь делать это по возможности с достоинством, чтобы его отступление не слишком напоминало бегство.