Встретимся в Силуране!
Шрифт:
Все угрюмо помолчали: догадаться и впрямь было несложно.
— Ночевал я в деревне по ту сторону хребта, — вновь заговорил Ваастан. — Хозяева рассказали: как ветер оттуда, так в деревне дышать нечем. Дымом тянет, да не простым дымом… Столько трупов каждый день на погребальном костре сгорает…
— Ой, а мы тут не напоремся?.. — испугалась Ингила.
— Нет, все каменоломни выходят на другую сторону хребта, туда и возчики за камнем подъезжают… Говорят, горы источены ходами и переходами. Рабов так под землей и держат.
— А ведь
— Не меня! — задрала нос циркачка. — Я — ценный товар! Меня хотели в Наррабан отвезти! Я, может, к весне бы уже для Светоча во дворце плясала!
— Что ж ты в Джангаше для Нуртора не пляшешь? — ехидно поинтересовался Рифмоплет. — Чем тебе здешний дворец нехорош?
— А заморское всегда краше своего! Здесь-то меня не ценят, а уж там бы…
Орешек хотел предложить нахальной девчонке, пока не поздно, вернуться и поискать Красавчика с Недомерком. Но внезапно посерьезневшая циркачка взмахнула рукой, призывая всех к молчанию.
Путники разом смолкли. Тихий гул ветра в вечерних кронах… Отрывистые сонные голоса устраивающихся в гнездах птиц… Ленивое журчание оставшейся позади безымянной речушки…
И странный звук — то ли всхлип, то ли короткий стон. Словно кто-то чуть не заплакал навзрыд — но зажал себе рот, чтобы его не услышали.
— Нежить… — испуганно шепнула Фаури. — Морочит…
Она обернулась к Ингиле и вцепилась в руку циркачки, словно ища поддержки. Но девчонка и сама порядком перетрусила.
— Не надо бояться, светлая госпожа, — успокоил Пилигрим барышню. — Взгляни, сколько нас! На такую толпу даже разбойники не посмеют напасть. А нежить — что ее бояться? Пусть она нас боится!
Айфер с Ваастаном, переглянувшись, достали из ножен мечи и исчезли за деревьями. Все напряглись, разом почувствовав, что одиноки в этом бескрайнем недобром лесу, где возможны самые неприятные встречи.
Где-то близко послышалась возня, неразборчивое верещание, короткая брань Ваастана — и меж стволами замелькало странное, пестрое, нелепо ковыляющее существо. Как затравленный заяц, оно бросилось влево, вправо… и влетело прямо в объятия Тихони.
— Держи крепче, он кусается! — крикнул, возвращаясь, Ваастан. — Там ель поваленная, так он под корнями…
Внезапно Ингила всплеснула руками и налетела на Тихоню:
— Ты как его держишь, дурень! Не сделай ребенку больно!
При этих словах общий страх исчез. Все придвинулись ближе.
Пленник и впрямь оказался ребенком — но ребенком очень странным. С крохотного личика глядели угрюмые, враждебные глаза взрослого человека. Тощее тельце с неестественно вздернутым левым плечом было облачено в нелепый яркий наряд, словно сшитый из разноцветных заплат. Это одеяние было перепачкано и местами разорвано.
Найденыш и впрямь казался одним из загадочных колдовских созданий, живущих в лесу… до того мгновения, когда его обняла Ингила.
— Малыш, почему ты один? — заглянула Ингила в лицо мальчику. — Да не бойся, я ведь тоже бродячая актриса! Правда-правда-правда! И Тихоню не бойся, он добрый, только с виду страшный! Где взрослые? Ведь был же с тобой кто-то?..
Мальчишка вскинул на Ингилу полные боли глаза и горько, неудержимо расплакался. Он пытался справиться с собой, но плач рвался наружу, сотрясая худенькое тельце.
Фаури оттолкнула Тихоню, опустилась на колени и начала гладить найденыша по волосам. От ласки тот разревелся еще сильнее.
Подошедший Айфер быстро оценил ситуацию и рявкнул на мальчика. От окрика тот перестал рыдать… ну, почти перестал: слова выталкивались из горла вперемешку со всхлипываниями. Но все же сумел рассказать, что зовут его Ульдек Серебряный Дятел. Он шел с мамой и отчимом. Куда — он не знает: дорогу показывал отчим. Отчим вообще очень умный: он — акробат, а мама — танцовщица. Сам Ульдек показывает фокусы, у него хорошо получается. И публику смешит: он так забавно хромает! А совсем недавно… недавно…
Тут слезы опять хлынули ручьем. Путникам с трудом удалось разобрать, что на актеров напали какие-то люди, связали и увели маму и отчима. Смеялись, говорили: «Неплохой товар!» Самому Ульдеку удалось убежать. Наверное, его не очень-то и ловили, кому нужен калека! Он пробовал красться за теми, кто утащил маму, но быстро отстал. Потом услышал голоса решил, что злые люди все-таки вернулись за ним, и спрятался под корнями вывороченной ели. Вот и все.
— Охотники за людьми, — негромко пояснил Айфер, хотя это всем и так было понятно.
— Нас не тронут, — шепнул Пилигрим, склонившись к Фаури. — Нас много, мы вооружены…
Не ответив, она поднялась с колен и обеспокоенно огляделась:
— А где Ваастан?
Никто не заметил, что где-то на середине рассказа мальчика наемник отошел от своих спутников и исчез за деревьями.
Все вопросительно загалдели, но не успели всерьез встревожиться, как услышали знакомый голос:
— Эй, давайте все сюда! Я пещеру нашел!
Пещера оказалась сухой и довольно просторной. Усевшись на подстилке из свеженаломанных ветвей, все почувствовали себя увереннее и спокойнее.
— Что будем делать с мальчиком? — спросила Фаури. — Не можем же мы бросить его здесь…
— Не можем, — кивнул Пилигрим. — Возьмем с собой до замка, а там будет видно…
— Земля сырая, следы долго сохраняются… — сказал Ралидж, стоя у входа и вглядываясь в сгущающийся сумрак. — Айфер, ты вроде говорил, что в лесу кого угодно выследить сумеешь?
— Ну! — кивнул наемник.
— И Тихоня хорошо следы читает, — оживилась Ингила. — Даже в сумерках! Он мне сам говорил!
— Вот я и думаю: может, нам пройтись по следам тех мерзавцев? Вряд ли они ушли далеко — добычу тащат…