Встретимся в Силуране!
Шрифт:
А ящерицы по карнизу подбираются все ближе. Все труднее удерживать их на расстоянии взмаха меча.
Но почему так близко море? Ах да, прилив! Вот и полоса водорослей скрылась под водой…
Внезапно ящерицы, заверещав, начали отступать. Арлина завизжала еще пронзительнее ящериц: справа и слева, почти у самых ее сапог, по обрыву карабкались щупальца. Волчица попыталась, нагнувшись, ткнуть ближайшее острием меча. Щупальце отступило, но при этом так резко дернулось, что вышибло меч из руки женщины.
Бежать некуда… меча нет… соседний островок вроде бы рядом, а не допрыгнешь…
Отчаяние заставило Волчицу рвануться вперед. Ноги резко оттолкнулись от карниза…
Это был не прыжок, а полет! Арлина перемахнула через вздымающиеся волны, вцепилась в холодный гладкий камень, сильным и гибким движением перекинула тело на край утеса, встала на колени — и только тут поняла, какой трюк проделала.
Сердце рвалось из груди. Руки тряслись, все тело болело, и было чудесно ощущать все это, чувствовать себя живой. Забыв о своих спутниках, Арлина закрыла глаза и с наслаждением вслушивалась в шум прибоя, в гул ветра меж скал, в перезвон колокольчиков…
Колокольчиков? Откуда здесь колокольчики?
Поняла — и вспомнила все. Вскочила, замахала руками над головой:
— Эрва-ар! Керуми-ик! Прыгайте сюда! Здесь складка! Скла-адка!
Даже в горячке боя Керумик ее услышал. Сорвал с груди вцепившуюся в рубаху ящерицу, отшвырнул в сторону и проорал в ответ:
— Да как тут прыгнешь? Далеко же!..
Он не успел сообразить — а как женщина попала на соседний утес?
Эрвар, который и в драконьем обличье думал быстро, проревел:
— Прыгай, сопляк, не то в море сброшу! Гляди, что творится!..
Керумик выругался, увидев, что ящерицы в панике отступают к ущелью, а утес со всех сторон оплели щупальца неведомых морских гигантов.
Разбежавшись, Охотник прыгнул, вложив всю силу в толчок. Почти долетел до утеса, руки ударили по камню, заскользили вниз…
Арлина, упав на живот, вцепилась в руку Керумика, потащила его так, как вытаскивала бы из пропасти мужа — не щадя себя, не думая, что сама может сорваться в море. Вскарабкавшись с ее помощью на верхушку утеса, Охотник вскочил и обернулся туда, где стряхивал с себя последних ящериц дракон.
— Эрвар! Давай к нам! Эрва-ар!
Неуклюже волоча за собой левое крыло, дракон заковылял к обрыву и без раздумий бросился вниз. Потрепанные в бою крылья не сразу поддержали его, черная туша скользнула к самой воде. Из волн метнулось щупальце, оплело лапы дракона. Но грозная голова на гибкой шее качнулась навстречу противнику, страшные клыки с маху вонзились в покрытую чешуей плоть. Рывок — и в пасти крылатого хищника заизвивалось оторванное тугое щупальце, а искалеченная тварь молча ушла на глубину.
Не выпуская своей добычи, дракон взмыл вверх и плюхнулся на верхушку утеса. Керумик и Арлина, подбежав к нему, осмотрели раны Эрвара, обнаружили под левым крыло вцепившуюся ящерицу, оторвали ее и выбросили в море. Дракон тем временем разорвал щупальце на куски и жадно проглотил.
— Ну, — спросил он, подкрепившись, — чего мы ждем?
— Складка проходит прямо над обрывом, — объяснил Керумик. — Страшно как-то… со скалы в море…
Не тратя лишних слов, дракон поднял свой сильный хвост и дал
С поросшего мелкими кустиками склона трое друзей глядели на высящуюся на горизонте темную гору. Ее окутывал слой тумана, словно гора накинула легкий белый шарф.
— Вход в пещеру там, только отсюда не видно, — деловито сказал дракон. — Волчице придется идти туда в одиночку. Госпожа не боится?
Ответом было молчание. Встревоженный Эрвар повернул голову.
Арлина, разрумянившаяся, с блестящими глазами, всматривалась в окружающий унылый пейзаж так, словно не могла наглядеться досыта.
— Как здесь чудесно! — дрогнувшим голосом сказала она. — И в этой складке, и везде… Знаете, друзья, я уже привыкла к этому небу… и к солнцу… А что на каждом шагу приходится драться — так в этом главная красота и есть! Ты ведь это имел в виду — да, Керумик? Я только теперь начинаю понимать…
— Так! — серьезно сказал Эрвар. — Этого следовало ожидать…
Керумик отвернулся, пряча торжествующую ухмылку.
27
От бодрого настроения, с которым пестрая компания отправилась в путь, к вечеру не осталось и следа. Веселье из них вытянул лес — хмурый, неприветливый. Он не прятал людей под своими кронами от зарядившего с полудня мелкого дождя — позволял каждой струйке просочиться сквозь ржавую листву и стечь на бредущих меж стволов людей. И каждая ветка норовила вцепиться в одежду, и каждый корень выползал из земли, чтобы сунуться путникам под ноги. И даже сама земля — вязкая, тяжелая, перемешанная с умирающей травой и бурыми листьями — была самой коварной из ловушек: липла к сапогам, превращая простую ходьбу в тяжелую работу.
Хуже всего пришлось Фаури. Хрупкая Дочь Клана не ныла, старалась высоко держать голову и даже время от времени улыбалась вымученной улыбкой (хорошо, что барышня при этом не могла видеть себя со стороны). Впрочем, выдохлась не только рысь. Даже Ингила, бродяжившая всю жизнь, давно перестала развлекать спутников задорными шутками и песенками.
Немного легче стало, когда выбрели к отрогу горного хребта. Невысокая гряда мрачно растолкала деревья и вытянулась к западу от реки, как отдыхающий от полета дракон. Почва стала каменистой, не так жадно обнимала сапоги. Пожалуй, тут смог бы проехать даже верховой.
— Здесь и заночуем, — скомандовал Ваастан. — Найдем пещеру или щель какую… Этот отрог ведет к Безнадежным горам.
— Каким? — удивилась Фаури. — Я читала «Землеописания» Алзура… он много пишет о силуранских горах, но нигде не упоминает про Безнадежные.
— На картах и в описаниях, ясная госпожа, хребет иначе называется: Бездонный Сундук. Там несколько каменоломен, одна другой прибыльней. Редкой красоты камень добывают — для облицовки дворцов, для статуй, самые ценные сорта на поделки разные идут. На кораблях камень целыми глыбами в чужие страны везут. Доходное дело! А почему хребет Безнадежным прозвали — про то легко догадаться.