Встретимся в раю
Шрифт:
Выпили, помолчали.
— Еще надо получить вызов, — вернулся к теме Лимон.
— Заплатить кучу денег. Сначала в виде выездной пошлины, а затем — въездной… Стригут шерстку, что ты хочешь! И после всех мытарств — в дворники, Зотыч, в дворники!
— Да-а, — протянул Зотов в тоске. — Большая у нас планета, а жить негде.
— Иди-ка ты ко мне в напарники! — воодушевился Лимон. — И не вороти рыло! Работа — не хуже прочих. Я из тебя такого крысобоя заделаю — прима! Деньги будешь лопатой грести.
— Как ты?.. — усмехнулся Зотов.
— А
— Нет, — покачал головой Зотов. — Мне сегодня уже предлагали работу. Если соглашусь — квалификацию потеряю. Тогда действительно финиш… так до сдоху и буду крыс морить. Видно, придется все-таки продаваться в одну шарашку. Как раз сегодня приглашали зайти.
Он отодвинул стакан, прихватил палку свою ободранную и протянул руку Лимону.
— Где хоть шарашка? — спросил тот. — На Сретенке? Ну, загляни потом. Вдруг не договоришься.
Через несколько минут неспешного хода по горячему и пыльному переулку Зотов выхромал к «Аргусу» — длинному трехэтажному зданию, в котором размещались представительства совместных предприятий машиностроения. В мрачноватом вестибюле, среди фикусов и пальм в кадках, торчал охранник в серой униформе.
— Куда, к кому, на сколько? — рявкнул он металлическим голосом.
Зотов сказал, куда и к кому. А на сколько, мол, не знает. Если не зарежут, то ближе к вечеру выйдет. Охранник юмора не оценил, знаком попросил показать опознавательный браслет, ушел за конторку и пощелкал на пульте монитора внутренней связи. И развернул его, чтобы где-то там, в недрах «Аргуса», могли полюбоваться на Зотова.
— Пришел-таки, родной? — Гладкая полузабытая рожа глянула на Зотова с экрана. — Ну, поднимайся, поднимайся… У меня, правда, небольшое совещание, так что поскучай, Бога ради, в приемной. Не посетуй. Я распоряжусь, чтобы дали кофе. Или ты больше на чай налегаешь?
— Мне все равно, — независимо сказал Зотов. — Только долго ждать не смогу, учти.
— Понял, — осклабился Кот. — Деловые все стали, спасу нет! Ладно, миленький, не задержу.
Охранник тем же нетерпеливым знаком попросил палку, подергал ее, повертел и вернул Зотову.
— Второй этаж, налево, — выдал он наконец ценную информацию. — На левую, значит, руку…
На втором этаже панели были обшиты светло-зеленым пластиком, а на полу лежала пепельная дорожка с мягким толстым ворсом, о который Зотов, оглянувшись, предусмотрительно вытер пыльные башмаки. Хорошо устраиваются люди в «Аргусе», ничего не скажешь… За дверью с номером 21 и табличкой «A. A. Сальников» оказалась крохотная приемная: барьерчик, хлипкое креслице для посетителей и тощая нелюдимая секретарша с острым профилем, которая истово терзала клавиатуру мощного «Сириуса». Зотов покосился на компьютер и даже вздохнул от зависти.
А потом, усевшись в креслице, вспомнил бригадира с участка нормалей, Женю Буханцова. И улыбнулся. Этот Женя умудрился ввести в «Сириус» сложную игровую программу с мультипликацией: безобразная горилла
Пока Зотов, прихлебывая ароматный кофеек, вспоминал Женю и свой цех на «Салюте», совещаловка у Кота закончилась. Из кабинета вышли два добрых молодца, с которыми Кот напоследок поручкался. Одному Сальников даже пожелал по-немецки всех благ, правда, с сильным тамбовским акцентом. Зотов чуть не подавился кофейком, потому что в другом джентльмене в белой чесуче узнал сокурсника, Вадика Веревкина. Тесен мир, подумал Зотов, и ему почему-то стало неловко за посох свой затерханный, за ботинки разбитые и лоснящиеся штаны. Давно он перестал всего этого стыдиться. А тут, значит… Хорошо, что Веревкин не обратил никакого внимания на сгорбленного и неряшливого, похожего на бомжа человека в углу приемной — взглянул как на пустое место. Вот и Вадик, активист, лидер перестройки в институте, научился не замечать нищету.
— Заходи, миленький, заходи! — обернулся Кот к Зотову и повел ручкой в сторону кабинета. — А ты, Верунчик, пока ни с кем не соединяй. У нас с господином Зотовым будет длинный и серьезный разговор.
Ну-ну, усмехнулся Зотов, поднимаясь. Разговоры говорить — не дрова рубить.
Кабинет у Сальникова оказался небольшим, обставленным со спартанской простотой: стол, десяток металлических кресел да еще стеллажик с игрушками и стопками проспектов. Ничего лишнего, кроме, цветастеньких штор с оборочками, совершенно дико выглядевших в строгой обстановке.
Почти за двадцать лет Кот мало переменился — та же квадратная мордочка, жирные ручки, неплотно прилегающие к туловищу, и пузцо, которому тесно было в легоньких светлых штанцах. Правда, лысинка появилась у Сальникова, розоватая, как попка младенца. Она застенчиво выглядывала из жестких, в разные стороны торчащих белесых вихров.
— Ай-яй-яй! — запричитал Кот, усаживаясь за голый стол и роняя в ладонь подбородок. — Ай-яй-яй, милый друг Зотов… Ох, пообтрепало нас времечко, пообтрепало!
Милый друг… Зотов вспомнил, как тряс Кота за грудки и орал: «Еще раз залезешь в котел, убью, тварь!» А Кот пыхтел, вырываясь, и шептал: «Брехня, Зотыч, какой котел… Ну, персики у дехкан на мучицу выменял, немножко мучицы! Надо же ребятишкам сладенького попробовать…»
— Да, прошелестело времечко. — Кот скорбно сложил толстые губы. — Худой ты какой, бледный… Слава Богу, живой! Верно?
Зотов хотел сказать, что и Кот тоже весьма живой и что, судя по румянцу, не собирается в ближайшее время отбывать в мир иной. Хотел съязвить, но почему-то остерегся.