Встретимся в раю
Шрифт:
Дорожники и ополченцы в этот день поменяли на своем транспорте опознавательные знаки, и господин Войцех Мазовецкий смог бы разглядеть на трассе лишь механизированные толпы московских обывателей, восторженными кликами, флажками и плакатиками приветствующих председателя Европарламента. А то, что эти толпы очень умело блокируют все выезды на трассу, председатель Европарламента не разглядел бы — кортежи, как правило, шли на высокой скорости.
В конце двадцатого века от кортежей было отказались и высоких гостей столицы доставляли с аэродромов в Кремль на вертолетах. Но после того, как во Внукове, едва взлетев, грохнулся по неизвестным причинам
Генерал-лейтенант, командующий подразделениями СГБ города, послеобеденную оперативку провел, что называется, мгновенно и отпустил командиров дивизионов по своим частям. Рассусоливать было некогда: личный самолет председателя Европарламента уже заходил на посадку. Лишь командира восьмого дивизиона генерал попросил задержаться. Седой, по-спортивному подтянутый полковник подошел к генеральскому столу и почтительно замер.
Эта почтительность, по правде говоря, давалась ему с большим трудом. Когда-то они служили на равных, в одном райотделе милиции. Только нынешний полковник тогда регулярно избирался в партбюро, а нынешний генерал сумел схлопотать два партийных взыскания — за незаконные методы дознания и аморальное поведение. Впрочем, эти нюансы в партийных биографиях двух бывших коммунистов на карьере не сказались, просто генерал строил ее нахраписто, ничем не брезгуя — подсиживая начальство, устраивая мелкие и крупные пакости конкурентам. У полковника же сохранились какие-то начатки совести.
Кстати сказать, именно в СГБ, вопреки общей практике, меньше всего обращали внимание на то, что многие руководящие кадры в свое время состояли в компартии. Ведь членство в этой партии раньше было непременным, совершенно обязательным для офицеров армии, милиции и комитета госбезопасности. В душе они могли разделять или не разделять коммунистические догматы, но в любом случае обязаны были им подчиняться. Если общество, формируя правоохранительные органы, не нашло бы в их структурах места бывшим коммунистам, то в СГБ попросту некому было бы работать, и кадровый костяк нынешней службы гражданской безопасности целиком состоял из офицеров всех подсистем старого репрессивного аппарата, из специалистов сыска, правоведов, то есть профессиональных охранителей устоев. Для общества в них это и было главным — профессионализм.
— Садись, Денис Вячеславович, садись, — благодушно сказал генерал. — Твои ребята, судя по последней сводке, опять отличились?
— Так точно, Вадим Кириллович… Патрульные с семидесятого маршрута задержали подозрительного, который укрывался в переходе под Триумфальной площадью. Обнаружена самодельная пластиковая граната.
— Сволочь какая! — нахмурился генерал. — Кто таков?
— Студент филфака университета. Отец — гласный городской думы, зубной врач на Знаменке.
— Н-да… — пробормотал генерал. — Отцы из кожи вон лезут, чтобы детки, значит, образование получили, а детки… Водички не хочешь, Денис Вячеславович? День сегодня — просто на удивление жаркий.
Он наполнил из сифона с ледяной водой два стакана и, пристанывая от наслаждения, выпил свой.
— Ладно, — сказал генерал после некоторого молчания.
— Раз папаша — зубной врач, тогда все в порядке. Думаю, он сможет помочь сыну… после следствия!
И генерал рассмеялся собственной шутке, демонстрируя
— Господин генерал! Докладывает дежурный по городу штабс-капитан Пахомов. Самолет только что благополучно приземлился. Телевизионщики уже ведут репортаж. Хотите взглянуть?
— Потом, штабс-капитан, потом, — буркнул генерал. — Ладно, рассказывай дальше, Денис Вячеславович.
— На семьдесят втором и семьдесят третьем маршрутах совместными усилиями нарядов ликвидирована попытка сбора республиканцев. По агентурным данным, хотели демонстрировать.
— Ого! — сказал генерал с неодобрением. — Теперь неприятностей не оберешься… У этих говнюков, у республиканцев, есть заручка в Государственной думе. Вот и пойдет писать губерния. Надеюсь, твои орлы действовали… не очень шумно?
— Напротив, — чуть прикрыл глаза полковник. — Необыкновенно деликатно. Ни одного пострадавшего. Арестовано больше полусотни человек. Очень грамотно действовал старший наряда унтер-офицер Кухарчук. Он после курсов повышения квалификации, Вадим Кириллович:.. Сегодня, думаю, выдержал главный экзамен.
— В твоем изложении, Денис Вячеславович, все очень приподнято звучит, романтично, я бы сказал. Даже пострадавших нет. А как же все-таки он их ущучил, этот малый? Республиканцы — господа серьезные, не то что возрожденцы, даже нецензурных выражений себе не позволяют. И порядок не нарушают.
— Нарушили, — развел руками полковник. — Драку затеяли.
— Драку? — удивился генерал. — Не может быть!
— Не может, — согласился полковник. — Но затеяли. И Кухарчук на законных основаниях закатал их всех в участок. Ничего, вечером выпустим. Возьмем подписку отработать по пять суток безвозмездно по муниципальной линии и выпустим. Пусть знают, что общественный порядок нарушать накладно. А в городскую думу направим частное определение по поводу деятельности республиканской партии.
Генерал помолчал, почесывая переносицу, а потом сказал:
— Молодец этот… Кухарчук. Пять кредитов премии от моего имени. Инициативу, сметку надо поощрять. Пусть люди растут.
— Слушаюсь, Вадим Кириллович, пять кредитов… Спасибо!
Снова заквакал вызов. Штабс-капитан Пахомов доложил:
— Первый пост сообщает, господин генерал: церемония встречи закончена, кортеж покинул аэродром.
— Ну и хорошо, — сказал генерал и повернулся к полковнику. — Вообще-то, Денис Вячеславович, я с тобой о сыне хотел переговорить… Понимаешь, надоела парню штабная работа, рвется к настоящему делу. И я его понимаю. Сам таким был… Я тут прикинул: у тебя же нет заместителя по спецподготовке. Нет? Вот видишь! А парень хороший, это я не как отец, а как начальник говорю, поверь… Инициативный, смелый, чемпион России по боевому пятиборью. Лучшего наставника для своих орлов не найдешь. Что скажешь, Денис Вячеславович?
А что полковник мог сказать? Он все уже решил, слушая монолог генерала.
— Буду рад помочь сыну… старого товарища, — осторожно улыбнулся полковник.
— Спасибо, брат! — сказал генерал. — Я так и думал: Денис не подведет. Сам понимаешь… Не могу парня отдать абы кому. Разговоры пойдут — жмет, мол, старая перечница, пользуется служебным положением. Начнут еще на мальчишке отыгрываться! Демократия, брат, и нас достала, никто никого не боится.
— Понимаю, Вадим, — серьезно сказал полковник. — Поэтому и расцениваю твою… просьбу как знак дружеского доверия.