Встреча (сборник)
Шрифт:
– Нет, – говорит свекровь, – ты ничего не подумай. Они просто друзья. Однокурсники. Она помогает ему за мной ухаживать, когда Он в командировке. Даю голову на отсечение, что между ними ничего нет.
– Поберегите свою голову, – отвечает Она ей.
– Ну я же не дура, – опять говорит свекровь.
– Не знаю. Я, вроде, тоже.
Он ей ничего не говорит, и Она ему тоже. Какое-то время всё идёт как было.
– Пожалуй, мы здесь останемся.
– Зачем?
– Как зачем? Жить!
– Но я уже всё решил. У тебя семь пятниц на неделе. То ты приедешь,
Вот и разговорился наконец-то. А то всё молчал! Значит, встретил человека, с которым можно, и говорить, и молчать.
А Она уехала вместе с ребёнком. Разошлись без скандалов и дележа имущества. Она считала, что взяла с собой самое дорогое – это ребёнок. И поняла: мужчин-то нельзя надолго оставлять одних. Они не крепкие. И не всегда любят, а просто живут.
Театр на Таганке
По несчастью или счастью истина проста:
Никогда не возвращайся в прежние места…
Г. Шпаликов
Вот оно – адресное бюро. Она никогда не обращалась в эти службы, а тут такая тоска загрызла, самочувствие ужасное и жизнь, как скучный однообразный план: утро – завтрак, всех поднять, затем – в магазин за провизией, готовка обеда, ужина. И так ежедневно.
Ехала в метро и вспомнила, как в 1968 году тоже ехала в метро, но не одна. Он держал ее за руки, и они смотрели друг другу в глаза, глупо улыбаясь и растворяясь друг в друге, никого и ничего вокруг не замечая: ни людей, ни шума метро.
Вспомнила все это, и ей стало так грустно и обидно за себя. Почему же она его потеряла? Он же был! Был тот, который ею восхищался, что бы она ни сказала или просто молчала, радостно сияла – он опять приходил в восторг.
Как-то шли по Ленинскому проспекту. Наступила зима, шел легкий, тихий снежок, вечер. Он посмотрел на нее, остановился и говорит:
– У тебя такое лицо, глаз нельзя оторвать, столько в нем тепла и какой-то внутренний свет идет.
Она была счастлива. Каждый вечер – в театр, в кино, в консерваторию. А как он рассказывал о фестивальных фильмах, которые она не смогла посмотреть! Да… было время. Где же он теперь?
Он учился в аспирантуре при институте стали и сплавов, а она в заочной аспирантуре. Оба веселые, счастливые. Они хотели пожениться, когда завершат свои диссертации, но она не дождалась и вышла замуж за другого…
Вот решила она, спустя тридцать пять лет, найти его. Того, кто был чудесным парнем. Найти его и просто посмотреть, окунуться в то далекое счастье, которое пролетело, как волшебный миг. Но разве можно окунуться в прошлое? Время ушло, оно не стоит на месте, к нему просто возврата нет. Но очень хочется. Очень! Хоть одной клеточкой коснуться.
Его данные для адресного бюро у нее были в памяти. Он оказался в Москве, и ей выдали его адрес. Она еще попросила девушку, такую милую работницу адресного бюро, дать номер телефона. Та подумала-подумала, посмотрела на немолодую, но очень приятную женщину и написала ей на листочке его
Шла долго, думала, решала. Нужно ли это делать? Была стройная, лучезарная, блондинка с копной пышных волос. А сейчас? «Ну, позвоню, – думает она, – и что скажу? Как начать разговор? Она-то его помнит, а он? Может быть, она была лишь незначительным эпизодом в его жизни? Да, ладно. В телефоне все равно ничего не видно, только голос. Не помнит – не надо».
А она помнит все. Как познакомились, как переписывались, где бывали, даже спектакли помнит. Помнит, как сдала экзамены в аспирантуру и решила на следующий день сходить на спектакль в театр на Таганке. Вот с этого все и началось. Попасть на «Таганку» очень сложно. Чтобы купить билет, записывались в очередь за месяц до спектакля. А желающие в этот день попасть на «Таганку» выстраивались в очередь еще в метро и до самого театра. Очень был популярен театр, и каждый театрал мечтал там побывать хотя бы на одном спектакле.
Воскресенье. Она пошла с утра, так как в этот день два спектакля: утром в 12 и вечером в 19 часов. Может быть, повезет. Но где уж там! Билетов свободных ни в кассе, ни у зрителей не было. Пыталась договориться с билетершей, не получилось. И такая расстроенная стояла у кассы и листала последний выпуск «Москва театральная».
«Ну, если не на Таганку, то куда еще смогу сегодня сходить? – думала она, – А вот театр имени Ермоловой, хороший спектакль „Теория невероятности“, как раз недавно в журнале „Юность“ читала. Туда вечером и пойду. А днем схожу в оружейную палату. Так… театр им. Ермоловой. И где же он находится?» Москву знала еще плохо.
– Молодой человек, – обратилась она к высокому симпатичному юноше, который тоже стоял у кассы, – Вы не подскажете, как проехать к театру Ермоловой?
Он ей объяснил. Она вышла к метро и хотела опустить перед турникетом пятак, т. е. монету в пять копеек. Раньше за пятак ездили. Но вдруг кто-то сзади за нее опустил монету. И прошли вместе с ним. Она оглянулась и увидела того юношу, который был у кассы в театре. И тоже остался без билета. Так началось их знакомство. Он очень симпатичный, высокий, обаятельный. Они шли по улице Горького (теперь Тверская) и знакомились. Знакомились очень интересно. Пытались угадать имя, возраст, профессию. С именем ничего у них не вышло, пришлось представиться. Потом стали угадывать профессию. Угадывая ее профессию, он перебрал почти все и время от времени останавливался на литераторе. Но она была математиком.
– О, только не это! Совсем не совместимо с тобой, такое мне и в голову не могло прийти.
А она его профессию угадала с третьего раза.
– А почему это ты решила, что я сталевар?
– Не знаю, так похоже, что человек мужественной профессии. Доменная печь, маска, огонь и сильный мужчина.
Зашли в театр, она купила билет на вечер, он сказал, что видел этот спектакль и не хочет смотреть второй раз.
– А я еще пойду в оружейную палату. Тогда – пока? Может быть, еще случайно увидимся.