Встреча с неведомым
Шрифт:
Парни окружили нас плотнее.
– Разве мы для этого ждали тебя битых два часа, милок,- ласково процедил Гусь и, осклабившись, показал свои острые, как у лисицы, зубы. Он задумчиво уставился на Лизу.
– Пропусти девчонку, Гусь!- вполголоса посоветовал Сурок.- Мне двадцать лет не треба.
– Можно и "вышку" схлопотать, очень просто!
– так же вполголоса поддержал его Рахит и нервно хихикнул.
– А ну, беги, девчонка, что есть духу. Пли!
– мрачно выговорил Мору и посторонился, давая
– Ты, Цыган, за меня не распоряжайся. Командую здесь я, понял? оборвал его Гусь. Однако посторонился неохотно.
Лиза стояла, прижав руки к груди и тяжело дыша. Во взгляде ее был ужас.
– Беги, Лиза, беги!
– крикнул я.
– Как же я тебя брошу?
– Иди!
– Я вложил в это слово весь свой страх за нее, гнев, что она не понимает и медлит. Мне даже не верилось в такой оборот: им был нужен только я.
Несколько бесконечных секунд Лиза колебалась. Ей претила мысль бросить меня в беде. Но разве она могла мне помочь? В следующее мгновение она метнулась между Цыганом и Топориком, упала, запутавшись в лыжах, в одно мгновение освободилась от лыж и понеслась назад по тропе к поселку.
– Со страха дорогу забыла,- добродушно усмехнулся Цыган.
Гусь проводил ее угрюмым взглядом и обернулся ко мне:
– Слушай ты, профессорский сынок, ничего плохого мы тебе не сделаем. Нам срок не нужен. Просто я побился об заклад... Так вот, позабавишь меня... Встань на одну ногу и кукарекни десять раз. Топорик, будешь считать. А потом можешь идти хоть домой, хоть за своей кралей.
Он флегматично ждал, смотря поверх моей головы. Парни с любопытством разглядывали меня. Один даже пощупал мой черный свитер.
Северное сияние разгорелось с новой силой. Теперь с неба спустился малиновый бархат. До чего же Гусь и его компания не вписывались в этот пейзаж!..
"Зачем они здесь?
– подумал я с отчаянием.- Как могло случиться, что они пришли сюда, где было так чисто и радостно".
– Я жду,- со спокойной угрозой напомнил Гусь.
– Вы знаете, что я не буду этого делать,- сказал я тихо.
– Будешь!
– уверенно возразил Гусь.- Еще как будешь, милок! Даю тебе минуту, чтобы сообразить: от тебя останется вонючий фарш, если будешь тянуть.
Он поднял руку с часами и стал следить за секундной стрелкой. Я взглянул на парней. Они тоже слушали меня в клубе... Неужели они дадут ему убить меня? Кто они? Только один Гусь был мне ясен до конца.
Одеты они были разно - кто щегольски, кто в засаленной телогрейке. Выпущенные чубы, брюки с напуском, тупой взгляд, наглая ухмылка. Типичное хулиганье, везде одинаковое,- на московской окраине или окраине государства. Для них Гусь - вожак, жалкий, нелепый, страшный паяц. Они его обожают, потому что он властен и жесток.
Все же я сделал попытку воззвать к ним:
– Ребята, ведь
Я обвел их глазами, поочередно каждого. Кто отводил глаза, кто, неловко переминаясь, смотрел на меня либо на Гуся. Все молчали.
– Минута истекла,- сказал Гусь, опуская руку с часами.- Кукарекай, я жду!
Мне показалось, что Цыгану стыдно.
– Миша Мору,- сказал я, вспомнив его имя.- Миша! Сокрушительный удар под ложечку - и я перегнулся пополам, задохнувшись.
– Будешь кукарекать, падло?
– злобно спросил Гусь.
Я отступил, освобождаясь от лыж, они мне мешали. Как жаль, что я не умел драться. Но разве я мог знать, что мне это понадобятся? Следующий удар был в ухо. В отчаянии я бросился на Гуся. Он не ожидал, и я ударил его кулаком в подбородок.
Он лязгнул зубами, парни заржали. Гусь двинул меня в плечо - и правая рука повисла. Я закричал от боли. Драться не умел. В школе, которую он прошел, умели драться.
– Кукарекай, сволочь!
– зарычал он, оскалив зубы.
– Ребята! Миша!
Они не били меня. Они только стояли вокруг и не давали мне убежать. Когда я, изловчившись, ударил Гуся ногой в живот и метнулся в заросли шиповника, Топорик подставил мне ногу, и я упал. Гусь наклонился и поднял меня за шиворот, как кутенка.
– Что, я убить тебя должен? Кукарекай!
Я рванулся и опять хотел убежать - Топорик со смехом расставил руки, оттесняя меня к моему мучителю.
– Ребята! Пятеро на одного, да?
– А ты покукарекай и пойдешь домой,- не глядя на меня, посоветовал Мору.
– Мы же ему кукарекали!
– обиженно закричал Сурок.
– Зачем? Зачем вы. унижались перед ним? Вы же люди! Гусь потерял от бешенства человеческий облик:
– Ты будешь... кукарекать?!
Я опять попытался бежать, на этот раз мне подставил ногу Сурок. И тут же, словно устыдившись чего-то, отошел в сторону. Я споткнулся, но удержался на ногах.
Гусь сбил меня с ног, и я опять упал - вниз лицом.
Тогда началось настоящее избиение. Удары следовали один за другим. Я уже не смог больше подняться. Помню, я кричал: "Фашист! Ребята, п о ч е м у вы слушаете этого фашиста? Почему? Почему? Почему?"
Этот подлый выродок бил сапогом все время в одно место. Не выдержав, бросился было на меня Топорик, но почему-то быстро отошел.
– Отобьешь легкие, Гусь!
– услышал я словно издалека голос Сурка.
Боль была нестерпимой и ужасной. Сапоги были тяжелы, будто подковы у лошади. "Хоть бы я потерял сознание,- мелькнула мысль,- хоть бы забили скорее совсем". Но сознание, не покидало меня,- покинули силы, а Гусь все бил и бил, бил в одно и то же место.
– Хватит!
– вдруг заорал Цыган.- А ну, хватит!