Вспомнить всё
Шрифт:
– Этот человек, – заговорила она, ткнув пальцем в сторону мистера Ли, – пытается увезти меня силой. Прошу, помогите!
Узнав мистера Ли, официант только улыбнулся Джоан и пожал плечами.
– Мистер Ли у нас – человек видный, известный, – сказал он и поволок поднос дальше.
– Да, так и есть, – подтвердил мистер Ли.
Выбежав из полукабинета, Джоан со всех ног бросилась в дальний угол зала.
– Помогите, прошу вас, – заговорила она, обращаясь к пожилому кубинскому мерсериту с ящиком сочувствия на столике. – Я мерсеритка, меня вот-вот арестуют!
В изборожденном
– Помогите, – пролепетала она.
– Славь Мерсера, – ответил старик.
«То есть помочь он не в силах», – сообразила Джоан и оглянулась.
Мистер Ли, не опуская нацеленного на нее пистолета, остановился в двух шагах позади.
– Этот старик даже на ноги не поднялся. Не шевельнул даже пальцем, – заметил он.
Джоан бессильно поникла головой.
– Вижу. Вижу…
Вдруг несший обычную повседневную чушь телевизор в углу, поперхнувшись, умолк на полуслове, лицо девушки рядом с бутылкой чистящего средства угасло, экран почернел… а затем из динамика раздался голос нового диктора, заговорившего по-испански.
– Ранен… серьезно, но не смертельно, – прислушавшись, констатировал мистер Ли. – Что вы, мисс Хияши, как мерсеритка, чувствуете в эту минуту? Подействовало происшедшее и на вас? Ах да, верно: вначале ведь следует взяться за ручки, причем осознанно, по собственной воле, иначе эффекта не последует.
Джоан, подхватив стоявший перед стариком-кубинцем ящик сочувствия, взвесила его в ладонях и стиснула ручки что было сил. Мистер Ли в изумлении поднял брови, шагнул к ней, потянулся к ящику…
Нет, боли Джоан не почувствовала.
«Вот оно, значит, как?» – удивилась она, оглядевшись вокруг.
Зал ресторана померк, рассеялся, словно дым.
«Должно быть, Уилбер Мерсер без чувств… да, очевидно. А от тебя я все-таки ускользнула, – подумала Джоан, обращаясь к мистеру Ли. – Не сумеешь ты – а и сумеешь, так не отважишься – последовать за мной сюда, в мир-гробницу Уилбера Мерсера, умирающего где-то среди бесплодной равнины, в окружении врагов. Теперь я с ним – это и есть спасение от гораздо, гораздо худшего. От тебя. Отсюда тебе меня не вытащить. Руки коротки».
Вокруг во все стороны простирались безлюдные земли. Ноздри щекотали резкие, пряные ароматы цветов. Сколько же месяцев, а то и лет эта пустыня не видела ни капли дождя?
Напротив Джоан неизвестно откуда возник человек. Серые, исполненные муки глаза незнакомца лучились невыразимой скорбью.
– Да, я тебе друг, однако ты должна действовать, жить дальше, будто меня не существует, понимаешь? – сказал он, продемонстрировав Джоан пустые ладони.
– Нет, – призналась Джоан, – не понимаю.
– Как я спасу тебя, если и сам спастись не могу? – с улыбкой пояснил незнакомец. – Разве не видишь? Спасения нет.
– Тогда для чего это все? – спросила Джоан.
– Как «для чего»? Теперь ты знаешь, что не одинока, – ответил Уилбер Мерсер. – Что я с тобой, рядом, и останусь с тобой навсегда. Ступай обратно. Взгляни им в глаза. Скажи им об этом.
Джоан разжала ладони.
– Ну? – хмыкнул мистер Ли,
– Едемте, – бросила Джоан. – Едемте в Соединенные Штаты. Сдавайте меня ФБР. Это уже не важно.
– Что же вы там увидели? – с искренним любопытством спросил мистер Ли.
– Не ваше дело.
– Так ведь я все равно узнаю. Из ваших же мыслей.
С этим мистер Ли сосредоточенно, будто прислушиваясь, склонил голову на сторону… и разочарованно, едва ли не обиженно приопустил уголки губ.
– Я бы сказал, негусто, – хмыкнув, заметил он. – Сам Мерсер спокойно, не отводя глаз, заявил, что ничем не в силах помочь вам… и вот за этого человека вы, не говоря уж о прочих, готовы жизнь положить? Определенно у вас с головой не в порядке!
– В обществе умалишенных только скорбным разумом и хорошо, – ответила Джоан.
– Опять этот буддистский вздор! – раздраженно проворчал мистер Ли.
– Дело обернулось весьма интересно, – сообщил мистер Ли Богарту Крофтсу. – Она сделалась мерсериткой буквально на моих глазах. Неявные склонности воплотились в действительность… подтвердив, что прежде, анализируя ее сознание, я не ошибся в оценках.
– Меритана вот-вот возьмут, – заверил Крофтс собственного начальника, госсекретаря Дугласа Херрика. – Лос-анджелесскую телестудию, где и узнал о серьезном ранении Мерсера, он покинул, а чем занялся после, похоже, не знает никто. Домой он не возвращался. Когда местная полиция явилась конфисковать его ящик сочувствия, хозяина, вне всяких сомнений, в пределах квартиры не оказалось. Где сейчас Джоан Хияши? – спросил он, повернувшись к мистеру Ли.
– В Нью-Йорке, под арестом, – отвечал телепат.
– По какому обвинению? – спросил Крофтс у госсекретаря, Херрика.
– Политическая агитация, угрожающая безопасности Соединенных Штатов.
– И арестована одним из виднейших представителей Коммунистической партии Кубы, – с улыбкой отметил мистер Ли, – хотя сей парадокс в духе дзен, несомненно, пришелся мисс Хияши вовсе не по душе.
«Тем временем, – подумалось Богарту Крофтсу, – по всей стране в огромных количествах конфискуют у граждан ящики сочувствия. Вскоре начнется их уничтожение. Не пройдет и сорока восьми часов, как большая часть ящиков сочувствия в Соединенных Штатах, включая и этот, мой, превратятся в груды обломков».
Его ящик так и стоял на столе нетронутым. Сам распорядившийся доставить его, Крофтс ни разу за все это время не отважился к нему прикоснуться, но теперь подошел к ящику.
– Что произойдет, если взяться за ручки? – спросил он мистера Ли. – Телевизора здесь нет, и что сейчас делает Уилбер Мерсер, я себе даже не представляю. Вполне возможно, он вовсе уже – наконец-то! – мертв.
– Взявшись за ручки, вы, сэр, – заговорил мистер Ли, – войдете в… хм-м… не слишком мне хочется прибегать к этому выражению, но, кажется, более подходящего не найти. В своего рода мистическое единение с мистером Мерсером, где бы он ни находился. И, как вам известно, разделите с ним его страдания, но это еще не все. Вдобавок вы причаститесь к его… к его… – Тут мистер Ли надолго задумался. – Нет, «мировидение» здесь не подходит. «Идеология»? Тоже нет…