Вспомнить всё

Дик Филип

– Н-ну, – промычал Макс, – я, конечно же, считаю, что государственный служащий обязан постоянно быть на посту. Да, вы не ошиблись, мне действительно придется сидеть здесь день и ночь, но меня это не смущает. К этому я готов.

– А вот скажите, каким образом вы…

Но тут Джим Брискин, осекшись, умолк и оглянулся на группу видеотехников.

– Нам обрубили эфир, – совсем другим тоном сообщил он.

Сквозь строй операторов с камерами протолкался вперед человек в наушниках.

– Держите,

слушайте! – воскликнул он, торопливо сунув наушники Брискину. – Нас вышвырнул из эфира «Уницефалон». Он экстренное сообщение транслирует.

Сдвинув на сторону рыжий клоунский парик, Брискин прижал к уху наушник, прислушался, переменился в лице, обвел съемочную группу многозначительным взглядом.

– «Уницефалон» говорит: чужие корабли в восьми сотнях астрономических единиц от нас – флот неприятеля. Нас атакуют.

В течение следующих двадцати четырех часов флот пришельцев умудрился не только пробиться в Солнечную систему, но и вывести из строя «Уницефалон 40-Д».

Известия об этом достигли Макса Фишера довольно-таки неожиданным, косвенным образом, застав его в кафетерии Белого дома за ужином.

– Мистер Максимилиан Фишер?

– Ага, – подтвердил Макс, в недоумении оглядев контрразведчиков, окруживших его стол.

– Вы – президент Соединенных Штатов.

– Не-а, – мотнув головой, возразил Макс, – я всего-навсего резерв-президент. Разница существенная.

– «Уницефалон 40-Д», – сообщил старший над контрразведчиками, – выведен из строя на срок не менее месяца. Согласно последним поправкам к Конституции, вы – президент, а также Верховный главнокомандующий. Мы – ваша охрана.

Контрразведчик делано улыбнулся. В ответ Макс осклабился от уха до уха.

– Вы понимаете, что происходит? – процедил контрразведчик. – Серьезность момента улавливаете?

– А как же, – заверил его Макс.

Так вот, стало быть, о чем шептались вокруг, пока он стоял в очереди с подносом! Теперь-то он понимал, отчего персонал Белого дома так странно поглядывает на него.

Опустив на стол кофейную чашку, Макс Фишер неторопливо, аккуратно утер губы салфеткой и сделал вид, будто целиком поглощен серьезными размышлениями, но на самом деле в его голове не осталось ни одной содержательной мысли.

– Нам сообщили, – продолжил контрразведчик, – что вас просят срочно прибыть в бункер Совета национальной безопасности. Без вашего участия Совету не завершить разработку стратегических планов.

Покинув кафетерий, Макс в окружении контрразведчиков направился к лифту.

– Стратегия, стало быть, – заговорил он, как только кабина устремилась вниз. – Да, кое-какие стратегические соображения у меня есть. Сдается мне, с этими вражескими кораблями пора разобраться безо всякой пощады. Согласны?

Контрразведчики дружно кивнули.

– Да, – продолжил

Макс, – пора показать: мы не из робких. Сжечь этих стервецов – вот и все завершение стратегических планов!

Контрразведчики добродушно рассмеялись.

Весьма довольный собой, Макс ткнул командира группы локтем в бок.

– По-моему, мы, черт возьми – сила нешуточная! То есть зубы у США имеются, да еще какие!

– И не говори, Макс! – поддержал его один из контрразведчиков, и все, включая самого Макса, расхохотались в голос.

На выходе из лифта их перехватил рослый, великолепно одетый человек.

– Господин президент, – настойчиво заговорил он, – я – Джонатан Кирк, пресс-секретарь Белого дома. Думаю, перед совещанием в Совете национальной безопасности, во время страшнейшей угрозы для всего человечества, вам следует выступить с обращением к народу. Народ хочет видеть своего нового вождя.

С этими словами пресс-секретарь вручил Максу лист бумаги.

– Вот заявление, подготовленное Политическим консультативным советом. Здесь вкратце изложены ваши…

– Чушь, – буркнул Макс и сунул бумагу обратно, даже не заглянув в текст. – Президент здесь я, а не вы… Кирк? Ширк? Берк? В первый раз слышу. Показывайте, где микрофон, а речь я за себя скажу сам! Или доставьте мне сюда Пата Нобля: может, у него найдется пара идей.

Но тут ему вспомнилось, что именно Пат продал его с потрохами, именно Пат его во все это и втравил.

– Нет, он тоже тут ни к чему, – решил Макс. – Просто давайте сюда микрофон.

– В кризисной ситуации, – просипел Кирк, – мы все…

– Вот именно, в кризисной, – оборвал его Макс, – а потому не путайся под ногами. Займись своим делом, а мне не мешай заниматься своим, уяснил? Так оно всем будет лучше, – подчеркнул он, добродушно хлопнув Кирка по спине.

Следом за Кирком к лифту подошла внушительная толпа народу с портативными телекамерами и софитами, и Макс тут же углядел среди них Джим-Джема Брискина в окружении собственной съемочной группы.

– Эгей, Джим-Джем! – завопил он. – Гляди, вот я и президент!

Джим Брискин степенно, невозмутимо подошел к нему.

– Нет, я не стану мотать клубок из бечевок, – обменявшись с ним сердечным рукопожатием, продолжал Макс, – и модели яхт мастерить не стану, ничего подобного! А тебе спасибо огромное – за поздравления!

– Поздравляю, – негромко проговорил Брискин.

– Спасибо, спасибо, – поблагодарил его Макс, стиснув ладонь телеклоуна до хруста суставов. – Конечно, рано или поздно этот говорящий ящик починят, а меня снова отправят в запас, однако…

Умолкнув, он торжествующе улыбнулся всем заполнившим коридор – от телевизионщиков с персоналом Белого дома до контрразведчиков и армейских офицеров в немалых чинах.