Вспоминай меня ночью...
Шрифт:
Она, блять, что, собралась сейчас КОНЧИТЬ для них
А она уже ускоряется, яростнее бросаясь на шест и находя, наконец, своими глазами мои. В ее глазах – пламя, эйфория и полное бесстыдство.
Ее лицо на секунду искажается, словно от боли, а потом вспыхивает неприкрытым удовольствием, и она кончает, бесстыдно крича, возле этого ебучего шеста, отдаваясь сейчас всем в той же мере, что и мне…
Меня взрывает и возбуждением, и ревностью.
Не хочу, чтобы она останавливалась. Хочу смотреть на это бесконечно.
Это – только мое!
Вздрогнув еще несколько раз, она стекает на тумбу возле пилона, пряча лицо в копне пышных волос. И музыка смолкает вместе с последними вздрагиваниями ее тела.
И что, блять, мне с этим делать?!
Rihanna – S&M
Элли наконец-то отпускает меня, и я вижу охуевшее и похотливое лицо Марка.
– Только попробуй, мудак! – срываюсь я, и мой кулак сгибает его пополам.
– Придурок… – сквозь боль смеется он, поднимаясь, – ей же хочется! Посмотри!
И я разворачиваюсь…
И застываю, не в силах поверить своим глазам.
Белла уже не на шесте! Теперь ее шест – каждый, кто ее коснется в танце. А желающих – море!!! Закрыв глаза, она вьется и трется об одного, и тут же, приоткрывая на пару секунд веки, дразнит следующего. Качаясь от одного к другому, она тонет в их похотливых руках, которые жадно вырывают ее друг у друга. Она улыбается и, извиваясь, бьется в ритм, под их облепившими ее тело руками…
– Чего ждем?! – орет мне на ухо Кроха. – Хочешь посмотреть, как ее затрахают до смерти прямо на танцполе?
И я отмираю, подлетая к моей девочке. Обхватываю за талию и прижимаю к себе – ее глаза закрыты и она, не сбиваясь с ритма, начинает, извиваясь скользить по мне вниз, проходясь лицом по моей голой груди и резко вдыхая мой запах. Я чувствую, как от этого холодит кожу, и теряю голову. А она уже где-то внизу и уже поднимается по мне вверх, насаживаясь на мое бедро, как чуть раньше – на шест.
«Золотые» недовольны тем, что я отобрал их игрушку, и я понимаю, что сейчас будет охуительный конфликт. И мне вообще-то похую, но Марк, сука, воспользуется моей занятостью, да и нет сил уже смотреть на ее выкрутасы…
Ну, а когда ее рука, дразня меня, проезжается по моему разрываемому желанием члену, я совсем теряю смысл происходящего, и, подхватывая ее за талию, вталкиваю в ближайший чилаут, захлопывая пинком дверь. Это отрезает нас от одной музыки и погружает в другую.
TheProdigy – Spitfire
Там темно и мы, запинаясь обо что-то, тут же падаем прямо на застланный, судя по ощущениям – мехом, траходром. Я рывком разворачиваю ее на себя, стараясь уберечь от падения, и она оказывается сверху.
Я взбешен от того, что она даже не понимает, что это – я! Что любой бы мог взять ее, обдолбанную сейчас «в хлам», и я опять рычу, не в силах выразить сейчас всех тех эмоций, что сжигают
– Какого хрена, Белла?! – хриплю я, сжимая ее бедра, и получаю звонкую и болезненную пощечину.
Ошеломленно замираю, но мой член нихера не против такого обращения, потому что она проходится несколько раз по мой ширинке своей горячей плотью, и тянет собачку замка вниз.
– Ты что творишь? – шепчу я, задыхаясь и теряя себя.
Но она, ритмично приземляясь на мой член, страстно отжигает на мне под какую-то драйвовую жесть. Я с шумом втягиваю воздух, сжимаясь под ней и…
Ее тело, ее запах, ее стон – и меня уже нет, а вместо меня какой-то жадный и одуревший зверь!
И он, этот зверь, срывая с нее порно-шмотки, уже трахает ее тело руками. Она не против… Она очень даже «за»! Потому что ее коготки разрывают мне грудь, а громкие стоны – уши! Пальцы нетерпеливо дергают за ремень, и я помогаю ей освободить мой член.
Я не знаю такую Беллу… Но мое тело не против, оно очень даже «за»! И я дергаю ее на себя заставляя отвлечься от музыки и уделить мне немного своего внимания.
– Такая плохая-плохая Белла! – шепчу я, задыхаясь, и получаю болезненный укус в шею, прямо чуть ниже уха и почти кончаю, вжимаясь в ее мягкую и горячую плоть членом. – Еще, маленькая! – умоляю я, и ее резкие укусы сводят меня с ума, опускаясь все ниже. Она втягивает мой сосок, и нежно, но резко покусывает его под аккомпанемент моих стонов и нетерпеливого хрипения.
– Блять, как же хорошо, Белла!– меня прет и выгибает от ее агрессии. – Еще! – хриплю я. – Трахни меня, девочка!
И мой член уже в ее руке, а она на мне, легкое давление, и я – в ней, но только головкой, а я блять, совсем не могу терпеть! Резко подрываюсь и, обнимая, вдавливаю вниз, поднимаясь бедрами к ней навстречу…- она кричит и кончает на мне. И это так хорошо, что я уже почти тоже…
Но мне так хочется продолжения! Так хочется, что я зажмуриваюсь, и, замирая и впиваясь зубами ей в плечо, отгоняю от себя эту невозможно притягательную эйфорию. Как только она перестает биться на мне, я снимаю ее с себя и подминаю, разводя широко ее ноги.
– Скажи мне Белла! – требую я, врываясь нее, под громкий всхлип. – Скажи мне, кто тебя сейчас трахает!
– Ты! – стонет она под моими резкими рывками. – Мой любимый… мой любимый дракон!
И это опять уносит меня, и мы кричим от того, что она опять кончает, а я опять замедляюсь, впиваясь руками в мех и молясь, чтобы выдержать еще хоть пару минут. Потому что мне мало ее! Мне всегда будет ее мало!
Несколько секунд ее задыхающихся стонов – и я снова рвусь в нее!
– Обожаю тебя, маленькая! – задыхаюсь я. – Охуенно хорошо в тебе… И ты непередаваемо хороша! Нет ничего лучше тебя, Белла!