Вспоминай меня ночью...
Шрифт:
Но она же ждет…
Встаю. Иду. Танцпол. Гримерки. Ее дверь.
Стоит у открытого окна спиной ко мне. Тело сводит от желания подойти и обнять ее сзади. Хочу прикусить ее кожу на шее прямо вдоль линии роста волос и чуть ниже оставить засос. Нереально хочу пометить ее.
Вздрагивает и немного ведет моими вожделенными лопатками, они скользят вдоль перешейка ее спортивной маечки. Я так и не поцеловал их тогда… Ее ямочки на пояснице… Ох! До них я тоже не успел добраться… Ее спина – это мой фетиш. Как и все
Я был бы более жадным, если бы мне выпал второй шанс.
Но это не наш случай.
Подхожу и встаю рядом, опираясь поясницей на подоконник.
Молчу. Мне нечего сказать…
Но мне есть, что спросить.
– Зачем?
Разворачивается и запрыгивает на подоконник рядом со мной. Сигарета летит в окно. Я чувствую плечом ее жар. Опять температура? Неудивительно после ее мокрых плясок.
– Сестра… Она хотела, чтобы я имела о тебе правильное представление.
Охуеть.
Но все правильно. Было бы странно, если бы это было не так.
– Ммм. Теперь имеешь?
– Мне кажется, что да.
Закрываю глаза.
А я что, надеялся на что-то? Нет. Тогда почему так невыносимо херово.
Потому, что, блять, надеялся. Не знаю, на что, но… Идиот.
Не надо на меня смотреть сейчас, Белла!
Но, блять, кто меня спрашивает? Смотрит. Ее взгляд сжигает ту половину моего лица, которая доступна для него.
Ее руки касаются моих волос.
Вот нахера она это делает?!
Смещается мне за спину и обнимает за шею двумя руками, прижимая к себе. Она горит… Этот жар топит мой болезненный ступор. Ее руки крест-накрест, как тогда, когда она у окна прикрывалась от меня. Только теперь она прикрывает ими меня.
– Не парься об этом. Мне плевать, что там написано. Я знаю, какой ты на самом деле… И мне приятно с тобой общаться.
Я сплю? Тогда я хочу впасть в кому… Она не может этого говорить, но говорит...
Ей приятно…
Ее подбородок медленно скользит по моей голове, лаская и успокаивая. И мой мозг отключается от волны умиротворенности и удовольствия…
Блять, остановите нас кто-нибудь! Остановите меня кто-нибудь! Нам нельзя... Ей нельзя!
Но никто не останавливает, и я разворачиваюсь, пряча лицо у нее на груди. Мои руки накрывают ее лопатки, тоже крест-накрест. Бляяя… Ее запах… Ее кожа… Мои губы скользят вдоль ее горячей ключицы, но я не целую. Не могу позволить себе этого. Я просто вдыхаю мое спасение.
– Спасибо…
Ее руки взлетают ко мне в волосы и, пробегаясь по вискам, массируют, уходят куда-то дальше. Не хочу открывать глаза… Боюсь спугнуть мою сказку.
Белла ласково тянет за волосы, поднимая мое лицо, и ее губы находят мои ресницы. Нежно-нежно… Почти не касаясь. И я уже не дышу… И я уже не я, а тот другой, с кем это могло бы быть реальностью. Она целует мои глаза. Я чувствую ее мягкие сжигающие
Ее пальчики гладят мой затылок, ослепляя и усыпляя. Она шепчет…
– Обещай мне…
И я готов обещать все, что только возможно…
– … не вмешиваться. Я справлюсь с ним сама…
Марк?!
Я мотаю головой, приходя в себя – этого я не могу обещать. Это вообще не ее проблемы теперь.
– Забудь.
Обхватив за талию, аккуратно спускаю ее вниз. Целую в лоб – температура.
– Белла, ты вся горишь… Поехали домой.
Блять, как сладко это звучит. Но я не этот сладкий смысл имею сейчас в виду. Ей нужно в постель, могут быть осложнения.
– Не могу… – она мягко поворачивается в кольце моих рук, проезжаясь животом и поясницей по моей эрекции, и берет с подоконника сигареты. Я не могу отпустить ее сейчас, и похрен, что она чувствует мое состояние, но она и не вырывается. Поэтому я таю, касаясь пальцами ее плоского животика. – У меня завтра подтверждение квалификации по тектонику. Нужно отрепетировать… нужны зеркала, я редко танцую в этом стиле.
Не нужно репетировать. Уверен, она сдаст и так.
Достает своими пальчиками сигарету, и я замечаю, что на ее руках нет никакого вычурного маникюра. Ноготки аккуратно пострижены и покрыты прозрачным лаком. Я так отвык от естественности женских рук, что зрелище ее движущихся пальцев покоряет меня. И я с удовольствием наблюдаю за ее манипуляциями с сигаретой и зажигалкой.
– Куда ты сегодня?
Накрываю ее лоб ладонью, чтобы облегчить жар, и она кладет голову мне на плечо.
Я, блять, в раю…
– Еще не решила…– она выдыхает дым в потолок. – У меня друг недалеко отсюда живет, если сегодня он один… Надо позвонить.
Достает телефон.
Но это ее «друг» совсем решает меня последней воли.
– Не надо. У меня много зеркал. Ты сможешь прогнать танец и там.
Ее спина напрягается.
Блять, я перегнул! Но ведь я не собирался совсем… Не имел в виду…
– Нет, – убираю от нее руки и делаю шаг назад. – Я зову тебя, как друг. Обещаю…
Она курит, не поворачиваясь ко мне. А я прокручиваю свои последние слова снова и снова, словно мантру, настраиваясь на их воплощение. Потому что ее ласки сегодня сломали напрочь мою волю.
– Не хочу стеснять тебя. В твоем доме никого не бывает… Это значит, что ты любишь уединения. А я шумная и проблемная… – ее голос улыбается, я порываюсь перебить ее еще на первой фразе, чтобы сразу отмести весь этот бред, но становится интересно, дослушать ее рассуждения. – Меня-то и друзья иногда с трудом выносят…
Я больше не рискую прикасаться к ней, потому что охуеть, как хочу, чтоб она уехала ко мне. Чтобы ей понравилось у меня и захотелось вернуться еще и еще.
Пиликанье ее телефона отвлекает нас.