Всплыть на полюсе!
Шрифт:
— Не волнуйтесь, через несколько годков службы получится. Бытие определяет сознание. Обратите внимание на нашего командира. Сухарь сухарем. Попробуйте вывести его из терпения. Не выйдет! Горячие, не в меру экспансивные личности быстренько выходят в тираж, а он со своим иммунитетом сто лет проживет, ничего не станет. Поймите, Геннадий Данилович, наше героическое время требует железных нервов. Закаляйтесь, воспитайте в себе равнодушие, и тогда вам тоже сто лет жить и радоваться.
— Мне кажется,
— Побольше и получше, — улыбнулся Таланов. В руках у него был новый научно-фантастический роман и, судя по всему, он не мог дождаться уединения. — Не забудьте, сегодня у нас уйма дел: корректура карт, бумага о работе штурманского комплекса, заявки в гидроотдел на запчасти для приборов. Отнеситесь со всей серьезностью, Геннадий Данилович. Если затрет, я тут по соседству… — сказал он, подмигнув, и удалился.
Геннадий встал и помассировал руки, занемевшие от долгой работы над картами.
Порой кажется, что время движется куда быстрее часовой стрелки. Уйдя поутру в Североморск, Максимов успел наведаться в техотдел флота, заехал к редактору флотской газеты, вручил давно обещанную статью и точно, минута в минуту, был на приеме у командующего флотом. До ночи еще далеко, а он — дома. Торпедный катер выручает. Не успеешь оглянуться — ты у себя в Энской. В пути думал, застанет ли Доронина, и, сойдя на пирс, приказал немедленно его разыскать, а тот и в самом деле уже собрался в городок, стоял на автобусной остановке и ждал машину. Максимов встретил его добродушной шуткой:
— Что, под конвоем привели?
— Почти. Я было домой собрался…
— Скоро придется забыть о доме. Сюда перекочуем, Иван Петрович. Всерьез и надолго.
— Будет приказано, перекочуем, — невозмутимо ответил Доронин.
— Больше не буду таить. — Максимов по привычке положил руку на плечо Доронину. — Все решено! Пойдем с вами на полюс! Задача нам поставлена, прямо скажу… Даже не одна, две задачи. Ракетная стрельба с полюса…
Доронин кивнул понимающе.
— А дальше вот какая загвоздка. Вторая половина задачи совсем для нас с вами непривычна. Нам поручают установить на полюсе автоматическую метеостанцию.
— Но этим же занимается полярная авиация, — заметил Доронин.
— И авиация, и флот. А у меня есть еще одна коварная мыслишка… — с таинственным видом сообщил Максимов. — Хотелось бы заснять старт ракеты и кинопленку приложить к отчетным документам. Есть у нас кинолюбители?
— Как же! Лейтенант Кормушенко.
— Кормушенко? — удивился Максимов.
— Заправский кинолюбитель, со своими фильмами, если хотите, можно посмотреть.
— Ну что ж, предположим, Кормушенко. Да что же мы с вами стоим… Прошу, садитесь… —
— Так точно! Значит, придется высаживать людей на лед?
— Придется. Ледовый десант. Готовьте трех человек наверняка и резерв на всякий случай.
— Товарищ адмирал, сколько времени им придется пробыть на льду?
Максимов задумался.
— Трудно сказать. Задание рассчитано на несколько часов. Но, кто знает… Обстоятельства… Во всяком случае, будут приняты все меры безопасности. Получим специальное снаряжение, средства связи. Авиаразведка дает полную картину этого района. Случись что, — Максимов повернулся к карте, висевшей во всю стену, и указал на маленький кружочек, — здесь поблизости наша дрейфующая станция с вертолетами. Они будут в готовности.
11
В понедельник Геннадий явился на службу и услышал по радиотрансляции:
— Лейтенанта Кормушенко к командиру корабля.
Вошел в каюту. Командир отложил в сторону какие-то бумаги и жестом пригласил садиться. Потом он озабоченно потер лоб и, пристально взглянув на Геннадия, предупредил: все, что он узнает сейчас, пока должно остаться в тайне. И начал рассказывать о большом походе, намеченном на ближайшее время.
— Я не могу назвать район, куда мы пойдем. Одно скажу: пойдем далеко. Будем плавать подо льдами. И на лед должны высадиться. Вот тут-то и предстоит вам работа.
— Снимать придется? — догадался Геннадии.
— Не только. Если вас высадят на лед, не растеряетесь? — Доронин посмотрел Геннадию в глаза.
Геннадий пожал плечами.
— Наверно, нет. Смотря, что там нужно делать, — ответил он нетерпеливо, ожидая подробностей.
Доронин встал, прошелся по каюте раз, другой и остановился перед Геннадием, высокий, лобастый, провел ладонью по голове и неторопливо, почти слово в слово, повторил то, что узнал от Максимова насчет старта ракеты, установки автоматической метеостанции и киносъемки на полюсе.
— Вы представляете тысячи километров ледяной пустыни… — с увлеченностью начал Доронин. — Нужно иметь полную картину погоды в Арктике и на всем протяжении Северного морского пути.
— На то есть дрейфующие станции, — заметил Геннадий.
— Правда, есть. Их немного. Слишком это дорого. А риск… А человеческие жизни… Если льдина треснула — можете представить, во что обходятся спасательные работы! Автоматическая метеостанция — умная штука. Установили — и никаких забот! Стоит она год, а то и больше, по нескольку раз в сутки передает по радио сведения насчет силы ветра, влажности и прочее. Треснет льдина, погибнет аппаратура — тоже беда невелика…