Вспаханное поле

Кастро Эрнесто Л.

опять обрушится на сына.

Но он успокоил ее.

— Я это не к тому говорю, чтоб на него нападать. Но

зачем валять дурака — если тебе не нравится, как деле

делается: не вороти нос, а засучи рукава и сделай лучше.

— Пойдем спать, уже поздно, — сказала Элена, на¬

деясь, что сон окончательно успокоит мужа.

— Ладно, пойдем, — согласился он, беря со стола

лампу.

Вдали опять одна за другой залились собаки, взбудо¬

раженные

полнолунием.

Сеферино радушно принял Мануэля. Он не задал ему

ни единого вопроса и не стал вдаваться в подробности

его ухода с фермы. Только потом, из рассказов самого

Мануэля и Клотильды, он узнал, что произошло. Он не

стал высказывать своего мнения по этому поводу, но

приложил все усилия, чтобы поднять дух расстроенного

племянника. К счастью, Маноло увлекла работа в меха¬

нической мастерской, куда он поступил учеником, и он

возвращался оттуда успокоенный и повеселевший. Кло¬

тильда и Пабло регулярно наведывались к Сеферино, а

если случалось, что они не приезжали дольше обычного,

он сам отправлялся на ферму на своем тощем, как скелет,

одре. Таким образом, Мануэль был по-прежнему в курсе

домашних новостей. Он жадно расспрашивал, что делает¬

ся на ферме, и, как бы оправдываясь перед дядей, однаж¬

ды признался:

— Я никогда не думал, что мне будет так тяжело уйти

из дому.

Сеферино, добродушно посмотрев на него, ответил:

— Да, тяжело покидать то, что любишь, хотя еще тя¬

желее делать то, чего не любишь.

Маноло задумался и, с минуту помолчав, сказал:

— Не понимаю, как отец может так вести себя, ведь он

человек неглупый. Никогда мне с ним не столковаться.

— Да, никогда вам не столковаться, — согласился Се¬

ферино,— хотя Панчо хороший человек.

Уже не в первый раз при Маноло так отзывались об

отце, но теперь это не вызвало у него раздражения.

16 Э, л. Кастро 241

— Хороший?.. Если он такой хороший, то почему он

не хочет ничего слушать и не понимает простых вещей?

Сеферино тихо засмеялся, но в его смехе Маноло не

услышал ничего обидного или оскорбительного.

— Вы никогда не столкуетесь, — продолжал он важ¬

но, — потому что ты крыло, а Панчо — корень. Корень

тянет в глубь земли, а крыло — к небу. Но, в конце

концов, вы взрослые люди и можете идти по тому пути,

который вам по сердцу. Хуже донье Элене, которая не

знает, то ли ей податься за тем, то ли за другим.

Слова дяди объяснили Маноло поведение матери в

день

его ссоры с отцом.

— Пожалуй, вы правы, — проговорил он с грустью.

— Не горюй, парень, ты молод, и еще все наладит¬

ся, — ободрил его Сеферино голосом, полным сочувствия,

как бы предлагая племяннику не принимать близко к

сердцу того, что он сказал раньше.

Но это не рассеяло озабоченности Маноло, которого

тревожили мысли о матери и о ферме.

Однажды утром, когда они пили мате перед уходом

Мануэля в мастерскую, он выразил беспокойство по по¬

воду того, что вот уже несколько дней ни Пабло, ни

Клотильда не приезжали в селение. Сеферино, привыкший

жить один, только теперь обратил на это внимание.

У него, правда, болели суставы, но, чтобы успокоить Ма¬

ноло, он сказал:

— Съезжу-ка я на ферму. По-моему, они не приез¬

жают потому, что готовятся к уборке и у них много ра¬

боты.

Когда Мануэль уходил, Сеферино, собираясь седлать

свою тощую клячу, со смехом крикнул ему вслед:

— Если мой скакун не сдохнет по дороге, к ночи вер¬

нусь.

Придя в мастерскую, Мануэль принялся смазывать

отремонтированный накануне грузовик. Скоро его руки и

платье были испачканы тавотом. Покончив со смазкой, он

не устоял перед искушением включить мотор и выехать

на улицу, чтобы испытать машину. Он покружил немного

по соседним улицам и вернулся как раз в ту минуту,

когда против мастерской остановился грузовик, гружен¬

ный мешками с кукурузой. Узнав в водителе соседа по

ферме, он подошел поздороваться с ним, как вдруг заме¬

тил, что из одного плохо зашитого мешка сыплется маис.

242

Мануэль подставил ладонь и по многолетней привычке

сжал в руке сухие спелые зерна, которые захрустели, вы¬

скакивая из пригоршни, как стекляшки.

— Как дела, Сория?—спросил фермер.

— Хорошо, — ответил Мануэль, думая о другом. По¬

том, спохватившись, улыбнулся и сказал: — У вас из

мешка сыплется зерно.

Водитель быстро стянул расползшийся шов. Маноло

между тем, чувствуя острую тоску по дому, продолжал

сжимать в руке зерна кукурузы.

Сходное, хоть и несколько иное чувство испытывал

Сеферино, проезжая по знакомой дороге. Он вспоминал

былые времена, когда молодым парнем ездил с почтовой

станции в селение и из селения на почтовую станцию.

Тогда он слыл лучшим наездником в округе. Правда, в