Всходы
Шрифт:
– Спасибо, - выкрикнула я, когда Габби просто смолчала.
– Да благословит вас Господь.
Их пальцы соприкоснулись.
Женщина отдернула свою наманикюренную руку, словно боялась, что ее укусит животное, закрыла окно и быстро уехала. Габби снова села в позу лотоса. Я наклонилась и смахнула листок с ее плеча, затем дернула ее за волосы.
– Есть более неприятные способы заработать, - мне не стоило это говорить.
Не надо было. Нам не стоит
– Знаешь, Джимми всегда хотел торт из темного шоколада, - сказала я, пытаясь сменить тему. - Как-то тупо собирать деньги на торт, - сказала Габби.- Особенно зная, что мы всегда можем бесплатно получить коробку вчерашних пончиков.
– Но он очень хочет торт. Ты не можешь злиться на него из-за этого.
– Посмотри на меня, - она шмыгнула носом так, что ее усталость скрылась в глубине души, где она была еще совсем маленькой девочкой, которая не хотела быть одинокой как все остальные.
Она скорее умрет, чем признается в этом. Родители поступили с ней так. Они не бросили ее как Лиф, а стали безразличны к ней.
– Он все еще бродяга, - я улыбнулась и показала свои зубы.
– Какой была не так давно ты.
– Уже прошло больше года!
– я поняла, что мне так и не удалось ее рассмешить.
Я решила принять это как оскорбление.
– Быть в бегах не так уж и плохо, - я говорила глубоким и задумчивым тоном, пытаясь уподобиться той женщине, которая скиталась с нами в течение двух недель.
Она писала статью для своего колледжа о жизни детей улиц. Она спрашивала о вынужденной проституции, о том, как часто мы принимаем те или иные наркотики, как часто мы деремся, много ли смертей повидали и сколько выпиваем. Она ничего не хотела знать о том, что нас действительно заботило: насколько тесным порой был фургон, как сильно мы хотели проводить больше времени в публичных библиотеках, на какие блоги мы подписаны в Tumblr или как на прошлом концерте Лиф посадили за барабаны во время выступления группы на бис.
– Быть ребенком улиц означает быть независимым всякий раз, когда этого хочется, не иметь никакого долга или обязанности перед колледжем, - я поправила воображаемые очки у себя на носу.
– Забота о еде, жилье, одежде, безопасности, гигиене, защищенности секса – это все не было такой большой проблемой. Настоящая свобода стоит того.
Габби улыбнулась, но я хотела, чтобы она РАССМЕЯЛАСЬ.
– Это не так уж и плохо, если быть достаточно сообразительным и осторожным, держаться подальше от наркопритонов, приютов, сутенеров, территории банд, богатых людей, бедных, обеспеченных, - я наклонилась и изобразила держащий в руке блокнот и карандаш.
– Теперь скажите, пожалуйста, сколько именно раз вы отсосали за еду на этой неделе.
Смех Габби зазвенел словно колокольчик.
Это был своего рода беспомощный смех, который начинался с самого живота,
Этот переулок был безлюдным. Дверной звонок зазвенел снова. Старик вышел, держа пластиковую коробку с шестью ячейками. Он бросил несколько монет в банку, прежде чем я успела сказать хоть слово. Я кивнула и улыбнулась.
– Спасибо, сэр, - он кивнул.
– Со мной тоже было так раз или два. Удачи вам.
– Почему все не могут быть такими?
– сказала Габби после того как он ушел.
Она вздохнула.
– Как ты думаешь, Спенсер сегодня найдется?
Я прислонилась к стене и была рада, что кто-то не сравнивает нас с грязью.
– Ано говорил, что будет тусить в булочной на улице О и попытается достать что-нибудь вчерашнее. Это все о чем я сейчас думаю. И, наверное, стоит купить новые зубные щетки.
– Думаю, это не единственная причина, по которой ты ждешь возвращения Ано.
– Очень смешно, - сказала я, но мы обе знали, что она права.
Это была скорее не забота, просто он был действительно горячим и клевым, и мы оба друг к другу что-то чувствовали.
– Джимми хочет новый пленочный фотоаппарат, - Габби встряхнула банку, монеты зазвенели среди купюр.
Джимми был новеньким в нашей группе. Я до сих пор не поняла один из нас он или все же вернется к своей семье, как только надоест играть в ребенка улиц. Но мне кажется он останется. Иногда ты можешь просто знать это наверняка.
– Руки вверх, - сказала Габби.
Мужчина более грязный, чем мы, хромая, переходил улицу. Это выглядело, будто он возвращался из двухэтажного офисного центра, который судя по газетам на двери, был закрыт уже несколько дней. Вся его одежда была рваной, а рубашка порвана на воротнике.
Он был коротко подстрижен, но все равно каким-то образом выглядел взъерошенным. Никого больше не было в поле зрения. Старик уже давно ушел. Я вскочила и подумала, что нам лучше спрятаться в магазине хотя бы до тех пор, пока хозяин не сдаст нас копам за бродяжничество.
Все мои шутки и легкомыслие оборачивались против меня. В голове проскочила мысль о Нормане. Если бы он уже вернулся, то точно услышал, как мы попрошайничаем на его углу. Нас бы просто побили за вторжение на его территорию. Я уже не так сильно верю в ангелов как в детстве, а вот демоны стали для меня реальнее. Норман был одним из них в обличии бездомного.