Всем сердцем

Смит Барбара Доусон

Бенджамин быстро поднялся с кресла. Его редеющие каштановые волосы обрамляли обветренное лицо с глубокими морщинками вокруг глаз и губ, которые выдавали в нем любителя посмеяться. Однако сейчас он был крайне серьезен.

Его холодные голубые глаза оценивающе смотрели на лорда Джошуа.

– Бенджамин Невилл, – сухо представился он. – Как я понял, вы гость в этом доме?

– Он скоро уедет, – вставила Анна. – Мне уже Лучше, так что ему нет смысла здесь оставаться.

Братья не слушали сестру: Они окружили лорда Джошуа и забросали

его вопросами.

– Значит, это вы спасли нашу сестру? – спросил Айзек.

– Мама сказала, что вы принесли Анну домой и уложили в кровать, – добавил Хью.

Дориан уперся руками в бока и сделал строгое лицо.

– Скажите нам, что же все-таки с ней произошло?

Лорд Джошуа пожал плечами:

– Вы наверняка уже слышали эту историю от миссис и мисс Невилл.

– Да, но нам не все понятно, – заявил Бенджамин. – Дело происходило перед рассветом. Любопытно было бы узнать куда вы направлялись в столь ранний час?

– Я ехал в Девон, – солгал лорд Джошуа, не моргнув глазом.

– Но вы недавно уволились из кавалерии, не так ли? – спросил Дориан. – Если вы выехали из Портсмута, то сделали большой крюк.

– У меня были дела в Брайтоне.

Братья снова переглянулись:

– Я рад, что вы помогли Анне, – сказал Айзек. – Наша мама назвала вас рыцарем в сияющих доспехах.

– Не надо драматизировать, Айзек, – одернула брата Анна, которая решила, наконец, вмешаться в мужской разговор. – Любой на его месте поступил бы точно так же.

– Ну не скажи, – возразил Бенджамин, снова усаживаясь в кресло и подпирая подбородок сцепленными пальцами. – Ты плохо знаешь жизнь, милая сестренка. Далеко не каждый способен выступить в роли доброго самаритянина.

– Анна думает, что все люди такие же, как она, – усмехнулся Дориан. – Ответственные, великодушные…

– И склонные командовать другими, – добавил Хью, протягивая лорду Джошуа последний пирожок с крыжовенным повидлом. Гость отмахнулся, и Хью отправил лакомство себе в рот.

– К тому же она отлично сражается на дуэлях, – сказал лорд Джошуа.

Анна судорожно вцепилась пальцами в свое шитье. Боже правый! Он что, сошел с ума?

– Я имею в виду словесные дуэли, – пояснил он. – Ваша сестра умеет ясно выражать свои мысли.

Братья понимающе усмехнулись. Анна скрипнула зубами.

– А вам, милорд, недостает светских манер.

– Простите меня, – небрежно бросил он. – Я долгое время был лишен светского окружения.

Лорд Джошуа подошел к Анне и нагнулся, чтобы осмотреть повязку. От него пахло кожей, лошадьми и мускусом. Он приложил к ее щеке теплую ладонь. От этого легкого прикосновения по всему телу Анны пробежала волна дрожи.

– Жара нет, – объявил он. – Но у вас чересчур розовое лицо.

– Прекратите! – воскликнула Анна, отталкивая его руку.

Айзек вскочил с кресла.

– Послушайте, что вы делаете? – резко спросил он.

Лорд Джошуа покосился на братьев Анны.

– Осматриваю мисс Невилл. Думаю,

вы согласитесь, что это лучше делать в вашем присутствии.

К досаде Анны, Бенджамин отрывисто кивнул и сказал:

– Продолжайте.

Лорд Джошуа оттянул ее веко большим пальцем, приблизил свое лицо и заглянул ей в глаза. Анна хотела возмутиться, но боялась, что ее голос будет звучать слишком слабо и неуверенно.

– Зрачки не расширены, – констатировал лорд Джошуа. – Кружилась ли у вас сегодня голова?

– Нет, – пролепетала Анна, хоть на самом деле голова у нее кружилась – от его близости.

– Боли были?

– Нет.

Он положил руку на спинку дивана.

– Вы напрасно не сознаетесь в своих недомоганиях, мисс Невилл. Это может вам навредить.

Он говорил так рассудительно, так участливо, что она почти поверила в его искренность. Однако лорд просто разыгрывал из себя заботливого доктора перед братьями.

– Я сижу в своей гостиной. Как это может мне навредить?

– Вы шьете, – сказал он, недовольно взглянув на рубашку, лежавшую у нее на коленях. – Между тем вам нельзя перенапрягаться. Пойдемте, я провожу вас в спальню.

–. Не стоит беспокоиться. Меня проводят братья – когда я буду готова.

Но он уже отвернулся и обратился к Бенджамину:

– Она перенесла легкое сотрясение мозга. На время выздоровления ей нужен покой и постельный режим. Вообще-то я настрого запретил ей выходить из спальни. Если она не могла заснуть, надо было дать ей настойку опия.

Бенджамин нахмурился.

– Она мне ничего не сказала.

– И правильно, – вмешалась Анна. – Я не маленькая, чтобы спать днем.

Братья обступили ее кольцом.

– Ты сказала, что твоя рана несерьезная, – укорил сестру Айзек.

Она похлопала его по руке.

– Я не хотела вас пугать.

– Мы зашли ненадолго и не собирались здесь засиживаться, – сказал Дориан. – Тебе надо было нас прогнать.

– Мне не стоило приводить детей, – добавил Бенджамин.

– А я напрасно принес сюда рваное белье, – спохватился Хью. Он забрал у Анны рубашку и бросил ее в корзину. – И не смей прикасаться к нитке с иголкой до тех пор, пока Кеньон не разрешит тебе шить!

– Мы прямо сейчас отведем тебя наверх, – вызвался Бенджамин.

Анна начала возражать, но, оглядев укоризненные лица братьев, поняла, что этот спор ей никогда не выиграть, и замолчала. К тому же у нее и впрямь раскалывалась голова.

Бенджамин и Айзек протянули ей руки. Смирившись с неизбежностью, она воспользовалась их поддержкой, которая, к се досаде, отнюдь не была излишней, и направилась к лестнице, сопровождаемая с двух сторон заботливыми мужчинами. Хью и Дориан пошли за ними, по пути расспрашивая лорда Джошуа о войне. Когда он отказался говорить про Ватерлоо, они не стали настаивать и, в свою очередь, рассказали ему, как служат близнецы, Джеффри и Фрэнсис (юные пехотинцы описывали свои успехи в письмах).