Шрифт:
Евгений Кукаркин
Всегда есть надежда
Написана в 1999 - 2002 г.г. Приключения
После армии, мне не удалось поступить в институт и после долгих мыканий, мой дружок Сашка помог устроится в фирму, где подготавливали охранников в офисы и телохранителей. Там прошел трехмесячный курс подготовки и с учетом моей службы в армии, выпущен досрочно в частную контору по охране железнодорожных грузов. Моя первая поездка, как стажера, была во Владивосток, а уже от туда в качестве полноправного охранника, или, как иначе нас называли на железной
Мы очень неудачно встали. Наша теплушка медленно ползла вдоль грузового состава и вдруг, дернувшись, остановилась. На нас из распахнутых дверей напротив, глядел черноволосый, усатый южанин и криво улыбался.
– Эй, товарищ, - с акцентом произнес он, - молдавские вина, самые лучшие молдавские вина, почти бесплатно, бери ящиками.
За ним в глубине вагона действительно штабеля ящиков с бутылками. Первый не вытерпел Васька.
– Отец, дай попробовать.
– Отчего не дать, дам. Гони рубль, налью.
Васька щупает карманы, находит пачку смятых денег и вытащив рубль, соскакивает на землю и идет к торговцу. Тот ловко, словно из рукава, достает чуть рыжеватый от осадков стакан и наливает из бутылки красное пойло. Васька одним махом проглатывает вино и задумчиво смотрит вглубь вагона.
– Откуда везешь, папаша?
– Откуда, откуда... оттуда. Сказал молдавское, значит из Молдавии.
– Врешь, отец, это армянский налив, я его терпкость сразу узнал.
К моему удивлению, лицо южанина расплылось в улыбке.
– Хороший парень, ох, какой хороший парень, точно угадал. Это из винограда в араратской долине...
– Мозги людям пудришь...
– Ничего не пудрю, вино то хорошее, скажи?
– Хорошее.
– А раз хорошее, тебе не один хрен откуда оно, из Молдавии, Грузии или Армении. Важно, что ты разбираешься в винах и знаешь в них толк, знаешь их вкус и аромат.
– Эй, Колька, - это бьет меня по плечу старший, - иди осмотри вагоны. Этот перегон тихий, но мало ли что...
Я забираю со столика свой радиотелефон, выдергиваю из кобуры пистолет и спрятав его за ремень брюк, тоже соскакиваю на землю.
Иду не торопясь, всматриваясь в вагонные пломбы. За вагоном пятнадцатым вижу движущиеся навстречу мне две фигуры, характерный звон и постукивание, подсказывают, что это ремонтники проверяют буксы. На всякий случай, вытаскиваю телефон и нажимаю кнопку связи.
– Старшой...
– Чего, Николай.
– В направлении вас идут двое, проверяют буксы.
– Понял.
Двое молодых, чуть грязноватых парней, не обращают на меня внимание, крюком поддевают крышки над подшипниками и стукнув, длинным молотком, идут дальше. Мы разминулись. Уже идет тридцатый вагон. Напротив него стоит старик.
– Эй, милок, откуды этот...
– Издалека.
– А куды?
– Далеко.
– Ага, - старик чешет грязной рукой давно не мытую голову.
– А я думал, он в Москву.
Я прохожу дальше. Вот уже
– Старшой.
– Чего?
– Все в порядке.
– Возвращайся.
В нашей теплушке уже стоит два ящика с вином. Васька прямо из горла пьет бутылку.
– Колька, - он отрывается от горлышка, - пей, во купил сколько. Этот, парень мене почти по дешевке отдал.
Этот парень сидит в вагоне на против и ухмыляется своими огромными усами.
– Нет, не хочу.
– Колька, - это уже старшой, - а эти... ремонтники с буксами, так и не дошли до нас. Нырнули под соседний состав и исчезли.
Нехорошее чувство кольнуло и поползло в груди. Все это не к добру. Я высовываюсь в дверь, смотрю вдоль состава влево, потом вправо, перебегаю на другую сторону, оттягивая дверь и опять проверяю взглядом вагоны. Никого.
– Чего вы всполошились то?
– Васька садится на табуретку.
– Чего тут такого? Наверно скоро тронемся, вот те и перешли к другому составу.
Словно в подтверждении его слов, вагон дернулся и мимо нас медленно удалился дядька с вином, потом его вагон, за ним следующий...
– Ну что я говорил, - победно кричит Васька.
Старшой высунулся наружу и осматривает состав. Мы разгоняемся и тогда наш начальник успокаивается. Вообще то нас четверо. Четвертый, беспокойный Юрка, дрыхнет в это время на нарах.
– Сейчас большая станция, - смотрит на карту старшой, - здесь нам будут менять тепловоз, так что стоять придется долго и всякие людишки надоедать будут во всю. Юрку надо будет будить в помощь, а одну дверь закрывать.
– Чего это вдруг?
– Сам увидишь.
На этой станции действительно полно людей. Сонный Юрка недоуменно смотрит на несущуюся вдоль вагонов ораву цыган.
– Чего это они?
– Если будут ломится к нам, бейте по морде, - предупреждает старшой.
Первые цыгане уже добежали до нашей теплушки и вцепились в двери. Несколько разноцветных мешков полетели к нашим ногам.
– А ну брысь, - ревет Васька и начинает ногами скидывать мешки назад.
Юркая цыганка наполовину залезла к нам в вагон, но старший рывком за плечи скидывает ее назад. Толпа сгустилась вокруг наших дверей, кругом раздаются крики и вопли. Несколько цыган приходится сбрасывать обратно.
– Возьми нас, родимый, - вопит цыганка, обращаясь к старшому, угадав что он начальник.
– Вторую неделю маемся.
– Не могу.
– Дети с голоду помирают... Нам домой надо...
– Не могу.
Сзади заскрипели двери и стали медленно отодвигаться. Мы с Юркой бросились туда. Несколько парней пытаются забраться к нам. Юрка действительно молотит их армейскими сапогами по мордам и те отступают, отчаянно вопя и ругаясь. Мы отбиваемся минут десять. Наконец цыгане поняли, что их не посадят и толпа начинает постепенно рассасываться, остаются только стойкие парламентеры, которые хнычут у старшего разрешения доехать до ближайшего города.