Все впереди
Шрифт:
Это, конечно, неправда. Будь у Храмцова такая машинка, ему не пришлось бы пережить в своей жизни много горьких дней.
Ученый с мировым именем, он одним из первых предсказал продолжение знаменитого нефтегазового меридиана: Баку — Сталинград — Саратов — Куйбышев — Татария — дальше на север, параллельно Уральскому хребту.
Однако земные пласты почему-то не пожелали подтвердить гипотезу Храмцова. Скважины давали нефть — но так мало, давали газ — но так редко, что у бухгалтеров комбината кредит не сходился с дебетом: деньги летели не из
В различных комиссиях и коллегиях на Храмцова кричали. Его обличали. И даже разоблачали…
Но он нашел то, что искал. Он открыл гигантское месторождение природного газа. Страна услышала — Джегор…
Теперь Устин Яковлевич не вылезал из разведрайона, пс появлялся дома.
Десятки турбобуров уже пробивались на Джегоре к заветным глубинам. Но это еще не было решением задачи — в самый короткий срок исследовать, освоить новые площади и дать газ городам Урала. Джегор оставался островком, потерянным среди лесов Верхнепечорья. Островком, окруженным рыжей трясиной, — не подступиться…
Нужна дорога. Нужна дорога. Нужна дорога.
Она строится уже несколько месяцев. Условия — тяжкие. Автомашины здесь через две недели идут в капитальный ремонт, а бульдозеры — в железный лом. Здесь могут выдержать только человеческие руки и человеческие сердца. Но их не хватает — рабочих рук. Предприятия города послали на строительство своих лучших людей, по этого мало. Приезжают люди по оргнабору…
«…вроде этой дамы в шали с цветами, — вздыхает Устий Яковлевич и, наклонив голову, слушает Рытатуиху. — Право, какая неприятная дама!»
— Чтоб я в этой халабуде еще ночь проспала? Да ни за какие деньги…
— Вы закончили? — спрашивает Устин Яковлевич. — Тогда позвольте мне…
— Нечего народу рот затыкать! — снова вскипает Рытатуева. — Разве вас так коммунистическая партия учит.
Храмцов содрогается, как от боли.
— Замолчи ты, — басит Степан Бобро, — чего мелешь?
— Товарищи, — говорит Храмцов. — Насколько я понял, в пункте оргнабора вас неправильно информировали об условиях работы в комбинате «Севергаз». Вам обязаны были показать специально разосланное письмо. И не показали…
— Значит, обманули? — тяжело дыша, спрашивает кто-то из-за плеча Алексея. — Вы скажите: обманули нас или не обманули?
Храмцов поднимает глаза и, чуть помедлив, отвечает:
— Обманули.
— Ну, то-то…
В голосе из-за плеча слышится теперь полное удовлетворение.
— Мы строим дорогу на Джегор, — продолжает Устин Яковлевич. — Эта дорога крайне необходима для того, чтобы дать народу богатое месторождение газа. Да, да, такого же, каким пользуются москвичи, ленинградцы, киевляне… Строительство трудное: здесь тайга, болота. Мы платим строителям, кроме северной, еще и полевую надбавку — приравниваем их труд к труду разведчиков. Но там, где полевая надбавка, есть и полевые условия… Вот эти вагончики.
Все оглядываются на вагончики. На мокрый лес. На колеи дороги, налитые водой.
— Заканчиваю. Те, которые согласны
— Работа какая будет: ломать или делать? — опять басят из-за спины.
— И то и другое. Частично вручную… — Тут Храмцов потер лоб, вспомнил: — Товарищи, нет ли среди вас шоферов?
Алексей отыскал глазами Степана Бобро. Степан этот взгляд заметил, побледнел и задвинулся за чужую спину. Голова все равно возвышалась.
— Нет? — повторил вопрос Храмцов. — Класс неважен… Значит, нет. Тем более — часть работ придется выполнять вручную. Лопатой.
— А сам-то ты пойдешь лопатой махать? — взвизгнула Рытатуева. — Или ручки марать не станешь? Заставим! У нас все равны…
Устин Яковлевич поморщился и выдернул из уха шнур. Кивнул всем, зашагал по дороге.
Только теперь дошел до Алексея смысл последней фразы, сказанной Храмцовым. Как же так: значит, и его специальность здесь не нужна?..
Алексей догнал главного геолога, обогнал. Тот заметил, остановился, вежливо включил машинку.
— Товарищ начальник… — задохнулся от волнения Алексей. — Разрешите обратиться… У меня — профессия. Дизеля… В оргнаборе сказали: пригодится здесь… Теперь мне, что же, уезжать?
Храмцов заинтересованно поглядел на неспоротые петельки от погон на Алексеевой шинели, на его фуражку с невыцветшим бархатным пятиугольником.
— Дизелист? Это хорошо. Очень хорошо. Незачем вам уезжать…
Устин Яковлевич достал из кармана часы — небольшой такой, портативный будильничек, — посмотрел и сказал:
— Через час я отправляюсь на Джегор. Рекой. Поедете вместе со мной…
Когда Алексей вернулся к вагончикам, там дружно галдели. Каждый про свое. Про то же самое. Кассир с портфелем и малокалиберной сидел в сторонке и скучал. Прораб с торчащим во все стороны лицом гремел возле склада лопатами: делал переучет. А Борис Гогот гулял вокруг да около желтых елок и собирал грибы в свою кепочку. Он один получил уже деньги и оформился по всем статьям для начала трудовой деятельности.
В это время по дороге, лихо разбрызгивая грязь, подкатил автомобиль марки «козел». Из «козла» вылез толстый гражданин и направился к галдящей толпе, приветственно помахивая рукой.
Увидев его, кассир перекинул оружие наизготовку, а прораб, побросав свои лопаты, свирепо двинулся навстречу.
— А ну, вертай назад, сукин сын! Вертай, говорю… а то сейчас я тебе нанесу физическое оскорбление. Вертай, подлая твоя душа…
Прораб прыгал перед толстым, расставив руки и преграждая дорогу. Но толстый шаг за шагом упорно продвигался вперед и возражал:
— Нанесешь — сядешь от трех до пятпадцати суток.
— Сяду, а нанесу! — не пускал прораб.
Но люди уже обратили внимание на этот инцидент и гуртом шли навстречу. А толстый им улыбался и помахивал демагогично ручкой.