Все впереди

Рекемчук Александр Евсеевич

Такая же конструкция замаячила потом вдали, над верхушками деревьев. В прозрачном воздухе обозначились тросы, которые удерживали на земле рвущуюся в небо вышку.

«Высокая, метров тридцать пять», — смерил глазами Алексей.

И то ошибся: сорок два.

Дальше дорога кончилась, и Алексей догадался, что пришел на одиннадцатую буровую.

Там была кладбищенская тишина. В этой тишине очень громко простучали шаги Алексея, когда он стал взбираться на деревянный помост у подножия вышки.

На

его шаги вышел широкий человек в телогрейке, а поверх телогрейки еще в брезентовом пиджаке. Толстомордый и краснолицый. За ним вышли еще несколько человек, все тоже в брезентовых пиджаках.

— Здравствуйте, — сказал Алексей, скидывая с плеча чемодан.

— А может, вы не на ту улицу попали? Или номер дома спутали? — с грустью спросил толстомордый. Остальные весело захохотали.

— Мне нужно бурмастера Аксюту. Я по распоряжению товарища Храмцова, — ответил на это Алексей Деннов.

— Тогда адрес правильный, — краснолицый закусил зубами рукавицу, стащил ее, а оголившуюся руку протянул Алексею. — Аксюта.

Остальные тоже по очереди здоровались с Алексеем и называли фамилии. Смотрели на него с интересом, вполне дружелюбно, немножко прицениваясь: мол, интересно узнать, что ты за человек?

Помолчали.

— А в чемодане вашем, случайно, не глина? Может, попутно прислали малость из конторы, ёж ихнюю курицу? — снова с грустью спросил бурмастер.

Все опять захохотали, но на этот раз, как показалось Алексею, совсем не весело: если бы, например, на похоронах было заведено смеяться, то вот так бы и смеялись.

И насчет глины и насчет этого странного смеха Алексей ничего не понял. Поэтому он, обиды не показывая, с достоинством сказал:

— Глины в моем чемодане нет. Подарки купить я тоже позабыл.

— Ладно, сынок…

Бурмастер короткой толстой рукой обнял Алексея за плечи и не торопясь повел через скрипучий помост.

— Идем, с дизелистом познакомлю. Зовут тебя как?

Позади вышки вплотную примыкало к помосту сооружение. Туда вела дверь. Опи открыли дверь, спустились по лесенке.

Алексею Деннову почудилось, что он вступил в заводской цех. Просторно. Выстроились в ряд дизель-моторы: таких огромных еще никогда не видел Алексей. Пять штук. И еще более огромные насосы. Широкие ленты передач.

— «Шкода»? — спросил Алексей, пошлепав ладонью прохладный корпус дизеля. — Чехословацкие?

Бурмастер категорически завертел головой, ткнул пальцем в табличку с заводской маркой.

— Наши это. Новые. Называются «Уралмаш-5Д». Тысяча пятьсот лошадиных сил…

И вдруг сморщил лицо, затосковал:

— И стоят. Стоят, ёж ихнюю курицу, четвертый день стоят!..

Тут только понял Алексей Деннов, почему при входе в этот машинный зал у него пробежал холодок по спине, как при входе в музей; почему так холодна

и бестрепетна сталь дизелей и почему такая кладбищенская, такая кричащая тишина окружала эту таежную вышку: здесь не работали…

— Авария, что ли? — посочувствовал Алексей.

— Какая там авария, — досадливо отмахнулся Аксюта. — Глины нет, понимаешь? Для бурения глина нужна — у нас пласты дырявые. А глина кончилась. Стоим.

И опять упомянул насчет ежа.

Алексей посмотрел на свои сапоги, заволновался и внес рационализаторское предложение:

— Так ведь тут рядом, на дороге, — сплошная глина. Еле продерешься.

Все опять прискорбно засмеялись, а бурмастер строго посмотрел на Алексея:

— Нам особая глина нужна. Тампонажная. Карьер за тридцать километров. Без дороги ее как возить? Как ее возить без дороги?..

Тут Аксюта совсем расстроился и стал тыкать пальцем в табличку «Уралмаш» на корпусе дизеля:

— Они нам вот это, значит, с Урала. А мы им заместо газа что? Что?

Тихо на одиннадцатой буровой. Скрипят кедры в лесу.

— Ну, айда отсыпаться, помощник, — сказал один из брезентовых пиджаков. Он-то и был дизелистом.

Дизелист привел Алексея в домишко неподалеку от буровой. Уютное такое, сборно-щитовое гнездышко. В гнездышке оказалось народу, как сельдей в бочке. Человек двадцать пять. Некоторые спали на раскладушках, а некоторые играли в домино.

Дизелист подошел к одной раскладушке, сдернул одеяло и закричал на того, который прежде был под одеялом:

— Сэмэн! Вахту проспал…

Сэмэн вскочил, одной рукой ухватился за сапог, а другой стал яростно лохматить затылок.

— У нас тут все посменно, — объяснил дизелист. Одна вахта работает, другая спит, третья «козла» забивает. А потом наоборот… Давай, помощник, устраивайся.

Сказать по правде, после путешествия по трубе, после ночевки на болоте у сырого костра, после того как отмахал с тяжелым чемоданом на плече столько километров до одиннадцатой буровой, спать Алексею очень хотелось. Но как-то вроде неудобно начинать работу с лежки на боку. А тут еще, выходит, выгнал человека из-под одеяла, чтобы залезть самому… В нерешительности Алексей переступал с ноги на ногу, оглядывался.

Должно быть, не так истолковал дизелист его, Алексеево, топтание. И сказал смущенно:

— Тесно, конечно, живем. Нету благоустройства… Но это временно. Скоро еще два дома будут, тогда разживемся с удобствами. Семейным по комнате дадут: можно, значит, жену привезти, у кого есть…

— У мэнэ як раз нэ мае — вэзы швыдче, — отомстил за раннюю побудку лохматый Сэмэн.

В окошке Алексею видны были два дома, сверкающие свежим тесом крылец, волнистым шифером крыш.

— Так ведь совсем готовые? — удивился он.