Все возможно
Шрифт:
— Элен Харт, — протянул он, перекатывая ее имя на языке. — Кто бы мог подумать! — Он покачал головой. — Я, конечно, слышал, что ты стала актрисой, об этом так много писали, но в кино тебя, признаться, не видел. Я вообще теперь редко хожу в кино. Глупо, конечно, что я не узнал тебя сразу. Но это не значит, что я о тебе забыл, нет-нет, я думал о тебе постоянно, Элен, представлял, как ты живешь, что с тобой происходит… — Он запнулся, не зная, стоит ли продолжать, но потом все-таки рискнул: — Разве я мог забыть свою любимую Элен, свою маленькую прелестную крошку?
Он лгал неуклюже и грубо, гораздо грубей, чем раньше.
— Я тоже вспоминала о тебе, Нед.
Он заерзал на стуле, пытаясь придумать подходящий ответ. Элен внимательно наблюдала за ним. Она вдруг поняла, что за его неуклюжей ложью кроется один простой факт: он забыл ее, забыл в ту самую минуту, как только она исчезла с его горизонта. Она не сомневалась, что он очень быстро нашел ей замену, с легкостью закоренелого эгоиста вычеркнув ее из своей памяти. Даже сейчас его интересовала не столько она сама, сколько «Хартленд девелопмент инкорпорейтед», которую он считал своим главным врагом. То, что владелицей этой фирмы оказалась женщина, да к тому же женщина, которая, как он воображал, была в него когда-то влюблена, он расценивал как неслыханную удачу. Элен видела, что он смелеет с каждой минутой.
— Так, значит, эта компания принадлежит тебе? — Он достал сигару и, спросив у нее разрешения, неторопливо закурил. — Ну и ну! Вот это новость! Но послушай, неужели такой красивой женщине, как ты, не скучно заниматься финансовыми делами?
— Представь себе, нет, — небрежно проговорила она. — К тому же, если у меня возникают затруднения, я всегда могу посоветоваться со своими консультантами.
— А-а, ну да, конечно… Послушай, Элен, по-моему, нам нужно выпить за встречу. Сколько же лет мы не виделись? Дай подумать — семь?
— Пять.
— Да-да, пять. Целых пять лет, просто не верится. Ты была такой очаровательной маленькой крошкой… А теперь — подумать только — серьезная, взрослая, деловая женщина.
Взгляд его вильнул в сторону, он торопливо вскочил и двинулся к бару. Элен поняла, что ему уже давно не терпелось выпить.
— Что тебе налить, Элен? Ты ведь разрешишь называть тебя просто Элен, как раньше? Херес? Коктейль? Сам-то я, признаться, предпочитаю бурбон, но для женщин это, пожалуй, слишком крепко.
— Немного содовой со льдом.
Он долго возился с бутылками, очевидно пытаясь выиграть время. Наконец он приготовил напиток и церемонно поднес Элен. Усевшись на свое место, он достал серебряный портсигар и закурил. Потом легонько помассировал грудь и с улыбкой произнес:
— Дурная привычка. Никак не могу бросить. Доктора считают, что это вредно для сердца. Последнее время оно у меня что-то стало пошаливать. — Он помолчал. — Это и неудивительно. Я столько всего пережил за эти годы, на меня обрушилось столько бед!
— Мне очень жаль, Нед, — проговорила Элен и добавила самым невинным тоном: — А где твоя жена?
Она отлично знала, что его жены нет в усадьбе. Оранджбергские приятельницы Касси регулярно извещали ее обо всем, что происходило в округе, и, разумеется, не преминули сообщить о семейной драме Калвертов. Жена Неда уже девять месяцев жила в Филадельфии, ожидая официального развода. Прежде чем покинуть усадьбу, она оповестила всех заинтересованных лиц, в том числе и директоров обоих банков, в которых ее муж заложил свое имущество, что расторгает с ним отношения и снимает с себя все обязательства по уплате его долгов. Элен предполагала, что Нед постарается скрыть этот неприятный факт. Однако его реакция оказалась не совсем такой, как она думала: быстро взглянув на нее, он самодовольно откинулся на стуле и широко улыбнулся. Очевидно,
— Она гостит у своих родственников в Филадельфии. Надеюсь, тебя это не смущает? Если помнишь, она и раньше часто уезжала.
Он искоса посмотрел на нее. Элен поняла, что он хочет перевести разговор на их прежние отношения.
— Да, я это помню, Нед.
Он помолчал, потом поднес стакан ко рту и сделал большой глоток, словно надеясь, что виски придаст ему бодрости. По-видимому, он уже оправился от первого потрясения, но еще не решил, как себя вести.
— А я уже и не ждал, что когда-нибудь тебя увижу. — Он вздохнул с притворной грустью. — Ты не представляешь, что со мной было после твоего отъезда. Жизнь потеряла для меня всякий смысл, я не смог ни о чем думать, я не мог работать, я жил как во сне. Все эти семь лет…
— Пять.
— Ну да, пять. — Он слегка поморщился. — Все эти пять лет я пытался убедить себя, что мои переживания просто смешны, что ты меня давно забыла. «Ты дурак, Нед Калверт, — говорил я себе, — ты самый настоящий дурак. Зачем ты мучаешь себя? Она к тебе никогда не вернется». И вот ты снова здесь, красивая, изящная, очаровательная, ты сидишь и смотришь на меня, словно мы никогда не расставались. Ну расскажи же мне, Элен, расскажи, как ты жила все эти годы? Кто твой муж? Когда вы поженились? Есть ли у вас дети?
— Я вышла замуж в 1960 году. У меня есть дочь. В мае ей исполнится пять лет. — Она помолчала. — С мужем мы недавно развелись.
Эта новость явно пришлась ему по душе. Он решил, что у него появился шанс. Элен для того и упомянула о разводе, чтобы окончательно усыпить его бдительность.
— Мне очень жаль, Элен, что ты не смогла устроить свою жизнь. Поверь, я тебе искренне сочувствую. — Голос его дрожал от волнения, но взгляд был жестким и холодным. — Когда-то я думал, что смогу составить твое счастье. Сейчас, конечно, поздно вспоминать об этом — прошлого не вернешь, но я все же не могу не сказать тебе, как сильно я был к тебе привязан. Я любил тебя, Элен, да-да, теперь я могу тебе в этом признаться.
— Ты уверен, Нед?
— Еще бы! К чему мне притворяться? Я уже не молод, а с возрастом начинаешь особенно ценить искренность. Приходит время, когда человек должен сказать себе правду, чего бы это ему ни стоило. Ты росла у меня на глазах, Элен. Я помню тебя хорошенькой маленькой девочкой. Я полюбил тебя уже тогда и не стыжусь в этом признаться. Возможно, кое в чем мое поведение может показаться недостойным, но ты должна меня понять, Элен, бывают моменты, когда мужчина не может себя удержать, как бы он ни старался. А я старался, Элен, клянусь тебе. Но сердцу не прикажешь. Стоило мне увидеть тебя, и я сразу же терял голову… — Он помолчал. — Конечно, потом, когда ты уехала, я начал себя укорять, я твердил себе, что, если бы не моя глупая пылкость, все могло бы окончиться иначе. «Ты лишился самого дорогого, что у тебя было, Нед, — говорил я себе. — Ты собственными руками разрушил свое счастье». Я снова и снова вспоминал наши встречи и видел, что, если бы я был чуть-чуть терпеливей, я мог бы тебя удержать. Я мог бы… э, да что говорить… Ты уехала, и я был бессилен что-либо изменить. Мне оставалось только тосковать и сетовать на судьбу. «Брось, Нед, — уговаривал я себя, — слезами горю не поможешь. Эта девушка тебе не пара. Она слишком молода и красива, у нее впереди целая жизнь». Но сердце твердило мне другое… — Он замолчал и выжидательно посмотрел на нее. — Не знаю, зачем я тебе все это говорю, я вижу, что тебе неинтересно…