Все в шоколаде
Шрифт:
Мы вошли в подъезд, и я позвонила в ближайшую квартиру. Открыла женщина лет сорока, в ситцевом халате, с красными от стирки руками.
– Простите, Тереховы где живут? – спросила я. Женщина испугалась, нервно вытерла руки о подол халата, тревожно переводя взгляд с меня на Лукьянова.
– Я Терехова. А что случилось?
– Мы бы хотели поговорить с вашей дочерью. – Я предъявила ей удостоверение, но она на него даже не взглянула, вздохнула и предложила:
– Заходите.
Мы прошли в узкую прихожую, где троим было тесно, женщина выглянула на лестничную клетку и торопливо
– Проходите на кухню, нет, лучше в комнату, а то на кухне белье на плите…
Мы оказались в стандартной гостиной со стандартной мебелью. Палас на полу, ковер на стене, хрустальная ваза на журнальном столике, цветы в кашпо на широком подоконнике.
– Садитесь, пожалуйста, – предложила женщина и сама присела на краешек кресла, поправила волосы, косясь на Лукьянова, и вздохнула с сожалением. Положительно, он пользовался успехом у дам всех возрастов.
Я взглянула на него с интересом: неужто она поверила, что он мент? Костюм никуда не годится, в том смысле, что чересчур хорош, да и общий вид.., самодовольство так и прет. Даже для мента это чересчур. Лукьянов, почувствовав, что я его разглядываю, повернулся, а я поспешно отвела взгляд, злясь на себя за это.
– Чего она опять натворила? – собравшись с силами, спросила женщина.
– Как ваше имя-отчество? – поинтересовалась я.
– Татьяна Ивановна, – поспешно ответила она.
– Татьяна Ивановна, вы знаете, где сейчас Марина?
– Нет, – покачала она головой. – Наверное, у своего парня. Или у кого-нибудь из подруг. А что случилось? – опять спросила она, приподнимаясь в кресле, разом став похожей на испуганную птицу.
– Вы хорошо знаете ее друзей? Она вздохнула, разгладила халат на коленях и покачала головой:
– Она мне ничего не рассказывает. Не сложились у нас отношения.
– У вашей дочери могут возникнуть серьезные проблемы, – вмешался Лукьянов. – Убили ее приятеля. Ограбили квартиру. Если вы знаете, где Марина…
– Я не знаю, – почти крикнула женщина. – Убили, говорите? Кого?
– Игоря Нефедова, – ответила я.
– Гарика?
– Гарика.
– Да, он звонил несколько раз, но я его даже не видела. Вы поймите, у нее сейчас такой возраст, с ней очень трудно… А у меня еще дочь, от второго брака. С моим мужем у нее отношения не сложились, да и с сестрой тоже. Я на работе, дача, столько дел, а ей полы лень помыть в квартире. Учиться бросила, нигде не работает. На отчима злится, а живет на его деньги. Папаша ни копейки не дает. Хамит, разговаривать по-человечески вообще не умеет. Когда она дома, одни скандалы. Невозможно все это вынести. И на Маечку плохо влияет… Я должна думать о дочери, то есть я хотела сказать.., ей уже восемнадцать, и она сама за себя отвечает.
– Значит, где она, вы не знаете? – спросил Саша.
– Нет. Поищите в клубе, “Регтайм”, кажется… Там ее дружки сшиваются.
– Давно ее нет дома?
– С четверга. В четверг вечером скандал устроила из-за юбки. Я купила юбку, а она ее надела и посадила пятно. Естественно, я сделала ей замечание, и она… Вы бы послушали, что она тут кричала, сказала, что всех нас ненавидит. Не знаю, как получилось, я ее ударила. Она толкнула меня и убежала, крикнула,
– И с четверга она дома не появлялась?
– Нет.
– И не звонила?
– Нет. Ей несколько раз звонили. И мальчик приходил… Рома.
– Ее приятель?
– Да.., вроде бы. Разве у них поймешь? Они с Ромой в одной школе учились, дружили. Потом Марина поступила в колледж, а он в десятый класс пошел. Видеться стали реже. По крайней мере, к нам он редко заходил. Я Марину спрашивала, а она мне – надоел. Это вполне в ее духе. А мальчик хороший, вежливый, учился прилично. А ее вечно тянет на какую-то шпану. И вот пожалуйста…
– Вы ее в эти дни искать не пытались?
– Нет, – покачала головой женщина. – Есть вещи, которые… Вы бы посмотрели, что здесь творилось в четверг. Я живой человек и имею право на.., хотя бы на то, чтобы жить спокойно. Ей восемнадцать лет, и, если ей с нами плохо, пусть уходит. Никто ее здесь не держит. Вот так. И расплачиваться за нее я не собираюсь.
– Не думаю, что вопрос стоит именно так, – поспешила я ее успокоить. – Совершено убийство, мы проверяем всех, кто общался с Гариком. Как вы думаете, к кому могла пойти Марина? Ведь прошло довольно много времени.
– Не знаю. Родственники у нас есть, но она к ним не пойдет, да и они бы уже позвонили. Может, подруги?
– Вы их знаете?
– Одну, Лену. В нашем доме живет, но она с родителями сейчас у бабушки в Красноярске. У Марины характер трудный, она ни с кем подолгу не дружила. Не успеешь имя запомнить, а они уже враги, – точно оправдываясь, сказала женщина. – Спросите в “Регтайме”, еще в бильярдной в парке Гагарина. Они обычно там, насколько я знаю.
– У Марины есть записная книжка?
– Под телефоном какие-то бумаги. Сейчас принесу. – Она вышла в прихожую и вскоре вернулась с разноцветными листочками. Имя Рома было обведено кружком, и рядом номер телефона, мобильного.
– Уже кое-что, – пробормотала я и просмотрела остальные бумаги. – Спасибо, – сказала я, возвращая листки.
– Вы будете ее искать? – неуверенно спросила женщина.
– Нам хотелось бы с ней поговорить.
– Думаете, она замешана?
– Я же вам объяснила, идет следствие, проверяют всех знакомых Гарика… Кстати, Татьяна Ивановна, у вашей дочери не было вот таких клипс? – Я извлекла из кармана безделушку, напоминающую миниатюрную шахматную доску, и протянула ее женщине. Она могла бы и не отвечать, и так все ясно: клипса Маринина, потому что Татьяна Ивановна побледнела и даже шарахнулась от меня, прижав руку к груди.
– Это.., это там, да? Нашли? Значит, она… Господи…
– Ничего не значит, – попробовала я ее успокоить, – я же говорю, идет следствие… Татьяна Ивановна, если Марина появится, позвоните мне, пожалуйста, вот номер телефона. Надеюсь, вам не надо объяснять, как это важно.., для вашей дочери, естественно. Вы взрослый человек и в отличие от нее должны понимать: если прятаться от следствия, эффект получается обратный. Ее найдут, но последствия могут быть самые…
– Да-да, я.., я обязательно… Только бы она появилась. Я позвоню.