Все в шоколаде
Шрифт:
Он хотел мне что-то ответить, но в последний момент сдержался и только нахмурился, демонстрируя свое недовольство. Мы добрались до машины, и я с улыбкой спросила:
– Где вы предпочитаете ездить, впереди или сзади?
Он распахнул дверь и плюхнулся на переднее сиденье, а я завела мотор, и мы тронулись в направлении моего дома. По дороге Саша не проронил ни слова, лишь изредка кивал, например, когда я сообщила, где он будет жить, и поинтересовалась, нужна ли ему машина.
Отставной генерал стоял
– Добрый день, – крикнул он.
Я помахала ему рукой, мы въехали в гараж, Лукьянов покинул машину и без любопытства огляделся.
– Прошу вас, сюда, по лестнице и направо. Я шла впереди, полуобернувшись к своему гостю и ласково улыбаясь, при этом не забывала отчаянно вилять бедрами. Гость на это никак не реагировал, должно быть, у него плохое зрение, а может, он “голубой”? Сейчас это модно.
– Вот здесь вам будет удобно, – указав на кресло, сказала я. – Чай, кофе? Может быть, коньяк?
– Перебьюсь, – отмахнулся он, – давай о деле.
– Если не возражаете, я сделаю два звонка.
– Не возражаю, только звони при мне.
– Вы имеете в виду… – Я едва не зарыдала, так больно меня ранило чужое недоверие. – Уверяю вас, Александр Васильевич, я… – Он схватил меня за руку, выражение его лица не изменилось, но мои пальцы он стиснул так, что я поморщилась.
– Я тебе говорил: кончай кривляться. “Это уже кое-что”, – решила я, выдернула руку, потрясла ею немного и сказала:
– У меня приказ всячески помогать и содействовать, я должна быть вежливой и проявлять заботу.
– В твоей заботе я не нуждаюсь.
– Квартиру сами найдете?
– Чего ты добиваешься? – спросил он. – Хочешь вывести меня из терпения?
– Конечно, – кивнула я. – Может, тогда удастся узнать, в каком месте я тебе перешла дорогу?
– Что за чушь? – поднял он брови, но через некоторое время отвел глаза, как видно, не желая лицезреть мою физиономию.
– Нет, в самом деле, может, объяснишь, с какой стати человек, с которым я впервые встречаюсь в кабинете своего шефа, одаривает меня взглядом, который можно классифицировать как лютую ненависть? Поневоле задумаешься и начнешь кривляться.
– Ты спятила, – сказал он и даже засмеялся, но сам себе не верил, а я ему тем более. – Лично против тебя я ничего не имею. Пока, – заявил он, криво усмехаясь. – И давай закончим на этом. Я с нетерпением жду твоего рассказа.
– Ну так как насчет коньяка? Он взглянул на часы.
– В это время? Тебе не говорили, что ты много пьешь?
– Только об этом и слышу. Так что не утруждай себя. Если коньяк тебе без надобности, обойдусь и я. Но сначала мне надо позвонить. – Я с улыбкой придвинула телефон и набрала номер Марка. – Ну что, кудесник, есть новости?
– Тебе какие сначала, хорошие или плохие?
– Можно все подряд.
– Тогда слушай.
– Таксист разговаривал только с тобой? Менты на него еще не вышли?
– Пока нет. Скажи словечко, и не выйдут.
– Спятил.
– Ну как хочешь, я просто хотел сделать тебе приятное. Запись разговоров у меня, можешь послушать. Привезти?
– Привези. Что еще?
– Губарев в ночь убийства Аллы домой вернулся поздно, был у своего отца якобы с девяти вечера. Но это проверить трудно, ведет себя как обычно, ничего интересного, ребята его пасут.
Я буркнула “пока” и отключилась, затем опять позвонила и договорилась насчет пристанища для нашего дорогого гостя.
– Теперь можно и поговорить, – вздохнула я.
– Только очень подробно, – не преминул заметить Лукьянов, и я продемонстрировала высший класс, поведала все четко, не упустив ни одной детали, и умудрилась уложиться в рекордно короткое время. Однако ответную любовь я ждала напрасно. Саша выслушал, кивнул, задал несколько уточняющих вопросов.
На мою старательность он вроде не обратил внимания, но моим личным мнением поинтересовался:
– Что думаешь? Конкуренты?
– У меня нет личного мнения, я за деньги работаю.
На его физиономии появилась ухмылка.
– Мне говорили, что ты время от времени пытаешься острить. Может, тебе отказаться от этого, выходит паршиво.
– От дурных привычек трудно избавиться.
– Ну так что ты думаешь? – снизошел он до того, что повторил вопрос.
– Ничего, – покачала я головой, – то есть еще вчера я что-то думала, а теперь мне это на фиг не надо, раз командир у нас ты, вот и напрягай мозги на здоровье, а мое дело холопское: принести, подать…
– Говорят, ты его любовница? – посверлив меня взглядом, спросил он.
– Чья? – проявила я живой интерес.
– Так вот, – совершенно не обращая на это внимания, продолжил он, – мне это по барабану. Если выяснится, что ты работаешь на другого дядю или, к примеру, на себя, башка слетит – оглянуться не успеешь.
– Спасибо, что предупредил.
– Пожалуйста. Правила простые: темнишь, значит, на дядю работаешь, у меня нет желания застревать здесь надолго. Так что в общих интересах… Есть что добавить?
– К вышеизложенному? Нет.
В этот момент Лукьянов чуть приподнялся, точнее будет сказать, выпрямился в кресле, а я, сообразив, в чем дело, позвала: