Все только начинается
Шрифт:
Вот трехлетняя Анька, обсыпанная мукой и крахмалом, озабоченно выпроваживает меня с кухни:
— Мама, не мешай мне!
— А что ты делаешь?
— Тебе помогаю…
Укладывая ее спать, я всегда предлагала взять в кровать игрушку:
— Иди и выбери, кто сегодня с тобой спать будет.
— Мама, — ни секунды не думая, отвечает мне Анютка.
— И кто еще?
— Папа.
Добрая, ласковая, любящая девочка! У сына сантиментов было поменьше — так полагается мужчине! Он обожал задавать вопросы.
— Что это за палочка на небе? —
— Это след от реактивного самолета, — отвечал Павел.
— Давай его поймаем?
— Мы не сможем. Самолет большой и летит очень высоко.
— Давай веревочкой!
— Ну веревочка должна быть о-очень длинной!
— Так пойдем купим!..
А другой раз, когда Аня бренчала на пианино (она была очень музыкальной девочкой), Ванька рассуждал, глядя на нее:
— Газ есть, сцепление есть, а где же тормоз?
Помню еще, как я смотрела телевизор, и дети играли тут же. Краем глаза Аня заметила, что в фильме по сюжету схватили женщину. Спрашивает:
— А тетю поймали?
— Да, — говорю, — поймали.
— А кто ее поймал?
— Плохие дяди.
— А что с ней сделают?
— Не знаю.
Невинным голоском встревает сынишка:
— Наверное, по стенке размажут?
Господи, как мы смеялись тогда, глядя на них, с какой любовью Павел переводил смеющиеся глаза с детей на меня и как обещающе сжимал мою ладонь!
Пусть их было немного — но они все-таки были. Другие, совсем другие дни!
А потом? Что было потом? Все произошло так постепенно…
…Скажите честно: когда вы последний раз держали в руках книгу-пособие по «правильному» воспитанию детей? Верно! Тогда, когда только еще готовились стать матерью. В то время в воображении вырисовываются лубочные картинки: тихий вечер, свет настольной лампы, голубоглазое чадо с огромным бантом (в матросском костюмчике), доверительно прижавшись к вашему плечу, рассказывает маме о своих детских секретах. Сказка на ночь, трогательное прощание, легкий поцелуй, и не забыть подоткнуть одеяло…
«Дети должны расти в атмосфере любви и взаимопонимания», — авторитетно учат нас многотомные лощеные «пособия по воспитанию». Не кричать, натопать, не ругать, общаться с ребенком не менее трех-четырех часов в день, уважать его мнения и ошибки, учитывать желания, обнимать-целовать и воспитывать только личным примером.
Но все эти идиллистические картинки моментально испарялись у меня из головы, когда я, заезженная начальством и растрепанная транспортом, открыв дверь своей квартиры, и:
— увидев груды неглаженого белья,
— горы немытой посуды,
— наступив в наложенную щенком посреди коридора кучу,
— обнаружив протекающий кран на кухне
— и дневник с двойкой — под диваном, я упиралась взглядом в собственное чадо, явившиеся домой на три часа позже условленного времени.
— Где ты был?! Почему до сих пор не сел за уроки?!! Откуда двойка?! Кто обещал смотреть за щенком — мне он не нужен, завтра
Яростно надраивая накопившуюся посуду («Уж тарелки-то за собой хотя бы могли вымыть!»), глотая злые слезы и пестуя накопившееся за день раздражение, в такие дни я «добрым тихим словом» вспоминала кабинетных психологов, пишущих о праве ребенка на собственные желания и ошибки. Наверняка им не приходилось ликвидировать последствия наводнения в ванной и объясняться с соседями из-за того, что ваш балбес решил поиграть в кораблики и устроил дома римейк картин Айвазовского.
— Ты соображаешь, что делаешь?!. Сколько раз тебе говорить!
Крик, плач, шум, рев, угрозы, наказания, наконец:
— Мамочка, я больше не буду!
И итог дня: мигрень, мокрое полотенце на голове, жалость к самой себе, бессонница и мысли на тему — бог мой, на что уходит моя жизнь?!
Но вот все успокоились (или затаились), в квартире послескандальная тишина, за стенкой — судорожные всхлипывания сына, подвывания дочки, муж нервно курит на кухне.
Эмоции выплеснуты. Пусть хоть таким образом, но я получила психологическую разрядку.
Статус-кво восстановлен — пускай не навсегда. Посуда вымыта, в квартире порядок, оба чада, проревевшись, засели за уроки.
Наступает ночь… Дети спят, и в окно, крадучись, заглядывает полная луна — сообщница влюбленных. Но в ушах еще звенят отголоски недавнего скандала, и огромная тяжесть лежит на душе. И, делая вид, что ничего не происходит, мы с Павлом ложимся в постель и синхронно поворачиваемся друг к другу спинами…
А может быть, все было совсем не так? Ведь и Павел очень изменился за эти годы.
Очень долго он не мог найти себя. Бросался из одного бизнеса в другой, где-то терял, на чем-то зарабатывал. Но всегда это были какие-то одноразовые проекты, нацеленные на сиюминутный заработок. В нашей малогабаритной квартирке появилась добротная мебель, красивая посуда, у моих детей было все самое лучшее, мы никогда не покупали одежду или продукты на дешевых рынках.
Но мужу всего этого было недостаточно.
Он всегда мечтал стать настоящим Бизнесменом, тем, о которых говорят, к мнению которого прислушиваются. Но долго не мог определить для себя, какую нишу освоить. Мебельным бизнесом, который в конце концов и принес Павлу все, о чем он мечтал, муж занялся тогда, когда Анька и Ванька пошли в пятый класс.
Дела Павла быстро пошли в гору. У него появился собственный офис на Полянке, небольшая, но мобильная армия подчиненных. Муж начал разъезжать по Москве на машине с собственным шофером, стал завсегдатаем светских мероприятий. У него появились странные привычки, например, он любил заказать в дорогом ресторане что-нибудь особенно экзотическое и такое же несъедобное — для того только, чтобы дать понять окружающим, что он может себе это позволить.