Все против короля

Серова Марина Сергеевна

– Понимаю, но я сейчас занят. Как освобожусь, позвоню тебе.

– Спасибо, – я отключила телефон и наткнулась на скептический взгляд Светланы.

– Ну что, он тебя отфутболил?

– Ну почему же? Просто сейчас не очень благоприятный момент. Сергей Дмитриевич обещал перезвонить.

Борщинская махнула рукой и сказала:

– Все без толку. С такими людьми, как Кудринцев, надо бороться их же методами.

– Возможно, ты права. Скоро вернется из отпуска мой знакомый журналист, я подброшу ему кое-какой компромат на нашего

директора.

– Это хороший ход, но если из этого ничего не выйдет?

– Я, конечно, понимаю, что местные СМИ контролируются мэром, а Кудринцев – лучший друг Бурляева, но попробовать донести до горожан правду все-таки стоит.

– Стоит, – вяло согласилась Света. – О взрыве почти неделю молчали. А когда сказали о нем по областному телевидению, то обвинили во всем отца.

– Ты ошибаешься, его фамилию не назвали.

– Но все поняли, о ком идет речь. Во всяком случае, нам сразу стали звонить и говорить разные гадости. Вот папино сердце и не выдержало, а увольнение стало последней каплей. Он заводу полжизни отдал и оказался уволенным по статье, – Света немного подумала и заявила со всей серьезностью: – Я хочу, чтобы генеральный директор «Красного Октября» страдал по полной программе.

– Света, а ты мстительна, – заметила я, но без всякого упрека.

– Есть немножко. А разве ты не такая? – Борщинская снова намекнула на мою месть прокурору и вошла в раж: – Знаешь, Поля, я думаю, что «зона» – это слишком банально для Кудринцева. Вот психушка бы ему подошла больше. Я уже представляю его безвольным «овощем». Хотя буду не против, если генеральный директор завода деградирует до бомжа и будет лазить по мусорным контейнерам в поисках пищевых отходов. Адом для него должна стать затянувшаяся жизнь.

Я была удивлена, насколько моя школьная знакомая изменилась за те десять с лишним лет, что мы с ней не виделись. Помнится, она плакала, когда училка на репетициях повышала на нее голос и заставляла по двадцать раз повторять одну и ту же реплику, отрабатывая французский прононс. Светка жаловалась всем, что та к ней немилосердна. Теперь же Борщинская сама стала немилосердной, даже жестокой и циничной. Но, наверное, у нее на то были свои причины. Какой-то классик сказал, что цинизм – это идеализм с горьким опытом. По-моему, он был прав.

– Света, в тебе сейчас говорят эмоции. А мстить надо с холодной головой.

– Я не поняла, ты согласна мстить или нет?

– Света, не педалируй!

– То есть?

– Не опережай события и не торопи меня. Если не останется ничего другого...

– Ладно, не буду настаивать на том, чтобы ты занялась этим немедленно. Главное, что ты в принципе согласилась. Впрочем, я и не сомневалась, что так и будет.

– Да? А я еще сомневаюсь, поэтому окончательного ответа тебе не даю.

– Дашь, – уверенно сказала Светлана, прищурив свои зеленые глазки. – Просто ты еще не разобралась в себе как следует. Чтобы познать себя, нужно покинуть

толпу, а порой даже бросить вызов обществу. Некоторые только так могут реализовать себя как личность. Однажды ты успешно отомстила тому, кого не смог достать закон, получила от этого удовлетворение и больше не сможешь без этого жить. Это я тебе как дипломированный психолог говорю.

Надо же, она вспомнила о своей профессии и взялась рассуждать о моей самореализации! Она бы лучше свои чувства и эмоции привела в порядок, а я уж со своими и без нее как-нибудь справлюсь. Хотя в чем-то она права, месть принесла мне удовлетворение.

– Ладно, Света, я подумаю над твоим предложением.

– Подумай, а я пойду.

Мы вышли из гостиной и столкнулись с Аришей, который спустился со второго этажа. Видок после вчерашнего у него был несколько помятый. Но, увидев Светлану, дед вежливо поклонился и сказал:

– Добрый день.

Света посмотрела на Аристарха Владиленовича и сказала:

– Здравствуйте! К сожалению, мне пора.

– Вы к нам еще придете?

– Все зависит от Полины, – сказала Борщинская и многозначительно посмотрела на меня.

Я проводила Свету до машины и вернулась в дом.

– Полетт, у нее все плохо, да? – спросил меня дед.

– Да, хорошего мало, – я вкратце обрисовала обстановку.

– Да, жалко ее, такая милая девушка, а глаза грустные-грустные...

«Очень милая, – подумала я про себя, – в списке ее врагов лучше не числиться. Впрочем, моих тоже».

– Ариша, а ты запал на Светочку! Признайся, запал!

– Полетт, ну ты меня просто в краску вогнала, – засмущался мой прародитель. – Подожди, а что Света имела в виду, когда сказала, что от тебя что-то зависит?

– Да это так, к слову, – отмахнулась я и направилась в столовую. Мне не хотелось раскрывать Арише истинную цель Светиного визита. Ему наверняка не понравилось бы то, что она подбивала меня на месть.

Ай да Борщинская! Только сейчас я поняла, как профессионально она меня раздразнивала, провоцировала, вынуждая принять нужное для нее решение. Я почти почувствовала себя мисс Робин Гуд.

– И все-таки, Полетт, – продолжил дед, последовав за мной, – мне показалось, что Светочка имела в виду что-то конкретное.

Я должна была что-то ответить, но прозвенел телефонный звонок.

– Алло, – сказала я.

– Полина, прости, что сразу не смог поговорить с тобой, – сказал Курбатов. – У меня в кабинете были люди...

– Ничего страшного, я все понимаю.

– Полина, у меня для тебя плохие новости. Истомина отстранили от дела, теперь расследованием занимается Шишкин, а он – протеже самого мэра. Вот такие дела.

– Сергей Дмитриевич, я в курсе. Новый следователь уже стал прессовать главного механика, он даже не постеснялся прийти к нему в больницу, – я коротко посвятила Курбатова в последние события, потом спросила: – Ну что же нам теперь делать?