Все против короля
Шрифт:
– А я тебе по важному делу звоню, – сказала она с придыханием, заставляя меня гадать, о каком деле может идти речь. Разве что о шопинге? Ведь у Алинки парадоксальный нюх на распродажи. – Поля, ты знаешь, я в последнее время увлеклась японской культурой...
– Чем? Японской культурой? По-моему, ты всем китайским увлекалась, и фэн-шуй в частности.
– Да, я уже в полной мере изучила все принципы фэн-шуй, кстати, палочками тоже есть научилась. Это сущие пустяки. Теперь меня все японское сильно волнует.
– Ясно, ты составляешь теперь икебаны, так?
– Не без этого.
– Что? – переспросила я, толком не расслышав Алинкиных слов.
– Поля, ну какая же ты темная! Это два жанра японской поэзии. Хайку – нерифмованное трехстишие из семнадцати слогов, а танка – пятистишие из тридцати одного... Вот ты можешь определить, что это? – Нечаева процитировала несколько строк, потом запнулась. – Прости, дальше забыла.
– Алина, я не поняла, ты зачем мне звонишь? Неужели только для того, чтобы стихи мне по телефону прочитать?
– Нет, не только за этим. Я хотела с тобой встретиться, чтобы обсудить одно важное дело.
– Что ж, давай встретимся, – сразу же согласилась я.
– Ты во сколько освободишься? – спросила Нечаева.
– А я свободна, потому как в отпуске.
– В отпуске? А почему я только сейчас об этом узнаю? – спросила Алинка, но я ей ничего не ответила. – Ладно, давай встретимся с тобой в шесть часов в «Шикиле». Не возражаешь?
– Не возражаю.
– Замечательно! Только ты не опаздывай, я постараюсь прийти пораньше и занять столик. Там такой ажиотаж по вечерам бывает! Все, до встречи, – пропела Алинка и отключилась.
Ну конечно, где она еще могла назначить встречу, если не в японском ресторане, недавно открывшемся в самом центре Горовска! Надеюсь, там, кроме суши, роллов и сашими, подают что-нибудь еще? Впрочем, разок можно и японскую кухню отведать. В новом ресторане не станут подавать несвежую сырую рыбу.
У входа в ресторан вереницей вытянулись машины, на которых приехали сюда любители японской кухни. Алинкиной тачки там не наблюдалось. Это меня удивило. Я с трудом нашла свободное место, припарковалась и пошла в ресторан, осматриваясь по сторонам. В зале моей подруги тоже не оказалось. Я села за единственный свободный столик и заказала сок.
Интерьер «Шикилы» был изысканно прост и насыщен мелочами, которые приятно волновали воображение, скрашивая ожидание. Сразу возникло ощущение того, что меня окружает некий ореол таинственности. Казалось, что я попала в иной мир, где нет суеты, зависти, злости. Впрочем, имея богатый дизайнерский опыт, я очень быстро поняла, что волнующая красота японского интерьера рождалась за счет игры теней. Солнечный свет проникал внутрь через бумажные рамы. Кроме того, в зале висело множество бумажных светильников. В многочисленных нишах стояли икебаны. Вот посмотреть бы, какие букетики научилась составлять Алинка! И вообще, куда она запропастилась? Назначила мне встречу, а сама не пришла. Конечно, она любит опаздывать, но ведь надо же соблюдать рамки приличия. Я не очередной ее ухажер, а подруга, причем единственная. А вот, кажется, и она...
– Поля, привет! – сказала Нечаева, усаживаясь за столик.
– Алина, ну что так долго? – набросилась
– Так, подруга, похоже, дела у тебя совсем плохи. В такой-то спокойной атмосфере такие бурные эмоции. А ведь это, Полечка, был психологический тест. Ты его не прошла, – таинственно улыбаясь, сказала Нечаева.
– Какой еще тест? Алина, с какой стати ты решила подвергнуть меня психоанализу? Ну-ка, живо объясняй, в чем дело!
– Не волнуйся, сейчас я все тебе объясню, только давай что-нибудь закажем, – Алинка томно повернулась в сторону официантки.
Девушка, одетая в японскую национальную одежду, подошла к нам неспешной семенящей походкой и положила на столик две папки с меню. Однако сразу после этого она не удалилась, как это обычно бывает, а стала консультировать в выборе блюд и напитков. Это было очень кстати, потому что мне бы самой ни за что не догадаться, что «тамаго яки» – это японский омлет, «кайсо» – салат из морских водорослей, а «гедза» – пельмени с креветками.
– Алина, ты говорила, что у тебя ко мне какое-то дело. Какое? – спросила я, когда мы сделали заказ.
– Видишь ли, Поля, наша жизнь ежедневно подвергается стрессу, – Нечаева с самым серьезным лицом обрушила на меня суровую правду жизни. – Ты со мной согласна?
– Допустим.
– Мы все куда-то спешим, но все равно опаздываем, а потому нервничаем. Это отражается на всем, даже на цвете лица. Я уже не говорю про то, каким внутренним болезням мы подвергаем себя...
– Алина, а покороче нельзя?
– Ну вот скажи мне, пожалуйста, куда ты торопишься? Мы в кои-то веки выбрались с тобой в ресторан, чтобы посидеть, пообщаться, полюбоваться на эту красоту, – Нечаева обвела зал неспешным взором, – а ты хочешь побыстрее покидать в свой желудок пищу и разойтись по домам. Кто тебя дома ждет? Дедушка?
– Ну хоть бы и так.
– Аристарх Владиленович, конечно, забавный старичок, – Алинка томно закатила глазки, – но он твой дед. Куда он от тебя денется?
– В принципе никуда, – снова согласилась я.
– Вот! Ты сама не знаешь, куда спешишь. А торопиться никуда не надо, нужно радоваться жизни здесь и сейчас. Надо уметь ценить каждый момент. Как выяснилось, ты этого делать не умеешь. Я опоздала на полчаса, а ты уже вся на взводе была. Но ведь время ожидания ты провела в приятной атмосфере, – заметила подружка и снова неторопливо обвела взглядом окружающее пространство, – поэтому должна благодарить меня за то, что я подарила тебе эту встречу с прекрасным.
– Так, ясно, теперь это твоя новая философия. А знаешь, в ней определенно что-то есть...
– Конечно, есть, – подтвердила Алинка и разулыбалась во все свои тридцать два жемчужных зуба.
Потом принесли наш заказ, и во время торжественной церемонии принятия пищи Нечаева наотрез отказалась объяснять, в чем суть ее важного дела. Она только изредка вставляла восторженные реплики о вкусовых качествах тех или иных блюд японской кухни. Мне же половина из того, что мы заказали, показалась редкостной гадостью. Я думала лишь о том, где бы взять таблетку от несварения желудка. Напоследок Алина заказала чай. И вот тут ее наконец-то прорвало.