Все пиарщики делают это!

Орлова Дарья

Андрей Вячеславович наклонился ближе и спросил:

– Глазки щиплет?

Я хотела сказать: «Все отлично, тысяча спасибо за все», но получилось только: «М-м-м...»

– Сейчас мы все смоем, будет Дашенька чистая-чистая, – потекли его ласковые слова. – Кто же так пьет виски, дурочка?! С твоей комплекцией ничего крепче молока пить нельзя.

Голова уже не гудела, тепло сладко разлилось по всему телу. В облачках пара закружились влажные стены.

– Андрей...

Я сама притянула его к себе. Он развязывал галстук, боролся с пуговицами

рубашки и ремнем на брюках и при этом умудрялся целовать меня – то крепко, взасос, так, что терялось дыхание, то мягко, одним прикосновением.

Он шагнул в ванну, обнял меня сзади. Казалось, я улавливаю малейшее его движение нервами позвоночника.

«Как вам повезло, Андрей Вячеславович, – радостно пронеслось у меня в голове. – И как повезло мне!»

Ванна оказалась слишком маленькой для нас двоих. Пожалуй, будет лучше, если романтический момент случится в спальне. Но пока я пыталась сформулировать эту мысль, ощущая внутренней стороной бедра его стоящий член, он не выдержал – схватил за плечи и одним рывком вошел в меня.

– Аааах, – удивленно и восторженно выдохнула я.

Андрей нагнулся к моему уху, прошептал:

– Ты фантастическая... удивительная... девочка моя!

– Только не останавливайся...

Счастье есть, это говорю я, Дарья Орлова.

И сейчас оно – внутри меня!

* * *

А еще он сказал: «У твоих глаз полторы тысячи оттенков – свой оттенок для каждой минуты». И еще: «Дашка, господи, с тобой я чувствую себя так, как будто мне семнадцать лет...»

Какая, в сущности, разница – заговорщик он или нет. Какая разница, что это за авантюра с преемником? Может, нам с Васькой приснился весь этот разговор на берегу – переутомление, водка, вино, шампанское.

Да здравствуют облака! Я влюбляюсь...

Тут я осознала, что сижу в джакузи, мечтательно направив струю воды в стену, и рассматриваю потолочную мозаику, а в дверь хамски барабанят кулаки. Есть все-таки свои минусы в жизни большого дома! Особенно если джакузи одна на всех.

– Выхожу! Ну почему, стоит бедной женщине на пять минут зайти в ванную, как каждые полчаса – стучат и стучат!..

Мрачные Андрес и Николай прошипели что-то, во что я даже вслушиваться не стала. В том духе, что буквально сейчас им ехать в двухдневную командировку по отдаленным районам, где нет газа, водопровода, а люди только по праздникам моются под большое декольте. И даже в этот тяжелый момент из-за меня они лишены счастья почистить зубы...

Спрашивается, зачем? Пора отвыкать от буржуазных излишеств.

Я полчаса провела перед шкафом, выбирая наряд, и остановилась на шелковом халате – в моем душевном состоянии работать можно только дома. Внутри плескалось хрупкое ощущение прелести жизни после вчерашнего отлета Курочкина.

Ой, а вот и смс-ка от нашего принца.

«Просыпайся, северная красавица, нас ждут великие дела:)».

Ааааааах!..

Васька сидела в своей комнате и рассматривала прядку волос с видом,

означающим «романтически отсутствую».

– Что, Перцель – очередной мужчина твоей жизни?

– Вроде похож... – осторожно протянула Василиса. – Но тебе не кажется, что «Василиса Перцель» звучит несколько комично?

– Вы с ним уже обсуждали эту проблему? – Я постаралась сохранить серьезное и торжественное лицо какающей кошки.

– Нет, – трепетно вздохнула Васька. – Мы говорили сначала о тибетской йоге, а потом о принципах федерализма.

– И даже не поцеловались?

– Знаешь... когда речь идет о мужчине твоей жизни, не надо торопиться.

Я думаю с точностью до наоборот. Только в этом случае и надо торопиться.

– А вы совершенно случайно не заговаривали о шансах Петрова на президентство?

– Совершенно случайно, – с нажимом произнесла Василиса, – мы решили об этом не заговаривать. Чтобы не рождать подозрений. Все штабисты – параноики. Еще не хватало, чтобы он начал видеть во мне засланную шпионку от ФСБ.

– Резонно, моя двуличная Мата Хари.

– Дашка... – Василиса умоляюще сложила брови домиком. – Он такой милый, он Розанова читал, детей любит, может, у нас поехала крыша? И нет никакого антипетровского заговора?

– А даже если и есть, – замечательно, когда друг читает твои мысли, – кто запретит влюбляться в заговорщиков? Гарику мы ведь ничего не скажем.

Эта нехитрая мысль Василису приятно удивила.

Потом мы заварили чай с Васькиными шаманскими травами. Нашли чистые чашки в доме нашего олигарха (заодно обнаружили под бильярдным столом кем-то забытую полбутылку текилы и аккуратно переставили ее под кухонный стол). И устроились на огромной кровати – грезить под персиковым утренним солнцем.

Утро в легкой позолоте оживляло контуры предметов и мимоходом вытягивало на поверхность наши мечты, ясные и легкие, как яичная скорлупа. О любви и нежности, о словах, которые тают на губах, как шоколад, когда просыпаешься рядом с любимым человеком, о детях, ведь родятся же и у нас дети, раз Славка рожает четвертого. О дыхательной гимнастике, идеальных мужчинах и о тех бесконечно счастливых временах, когда мы бросим выборы к чертям собачьим. Я буду заниматься дизайном каких-нибудь кофеен и модных магазинов, а Вася – учить детей музыке. А может, мы все-таки уедем в Финляндию, к муми-троллям.

Через три часа и семи чашек чая, просветленно разглядывая райских птиц на Васином покрывале, я догадалась спросить:

– Кстати, что у нас сегодня в рабочих планах?

– Ой, до фига... На первое сентября нужны рассуждения Петрова о детях, которые суть будущее России. О новых образовательных программах. О том, что государство должно гарантировать высшее образование... Москва что-то присылала вчера вечером, пожалуй, надо адаптировать для Сибири. Пара слов о сельских школах. В том духе, что пройден путь нелегкий, и Россия слишком велика, чтобы начинать с малого, – ей нужны масштабные проекты. Каково?