Все не так

Суси Валерий

Его лицо молодо, но не беспечно. Светлая хорошая улыбка.

– Валерий?
– спросил он уверенно.

– А Вы - Георгий?

Четвертая модель жигулей, как видно, была для Гоши средством передвижения, именно. Никак - не роскошью. И это сразу напомнило мое рижское прошлое. Лет пятнадцать машины этой родословной служили мне верой и правдой. От "капельки" до "девятки". Пока не сменилась Эра, стершая в порошок прежние ценности, поставившая жигули в удрученное приниженное положение и подтолкнушая водителей переметнуться на иномарки. Часто на развалюхи с опасной безответственностью, но внушающие свеженькое чувство принадлежности

к Европе.

Появление Гоши - это следствие неистощимой виртуальной выдумки. Изгиб, звено, колечко.

Я запустил в сеть просьбу откликнуться тех, у кого есть возможность пристроить в дорогостоящей столице литератора с исключительно ограниченными финансовыми возможностями. Так, на всякий случай. Крайние варианты существовали и ими можно было воспользоваться, но всегда проще, если ты живешь один и никого не обременяешь...

И вот теперь Гоша вез меня в Бабушкинский район, где оказалась пустая квартира освободившаяся всего на неделю, но как раз на ту, которая и вызывала у меня озабоченность. Совпадение? Возможно. Что-то слишком много в жизни совпадений... Так много, что мой атеистический стержень начинает прогибаться и того и глядишь - переломится...

– Здравствуйте, Сяо!
– настроение разухабистое, а потому употребляю вместо имени интернетовский ник.

Первые полчаса в Москве я задыхался. Гоша раскручивался в потоке машин, приветливо поглядывал в мою сторону и что-то пояснял.

А я судорожно, наваливаясь всем телом, напрягая мышцы ног и рук, заталкивал (как пианино) в свою голову мысль о том, что за окошком московские улицы... Нечто банальное и сентиментальное передовым отрядом, без сопротивления проникло и оккупировало мозг. Кажется, я произнес несколько маловразумительных фраз, встреченных тем не менее понятливыми глазами. Но это не дело... Потому и кликнул на помощь веселую разудалость...

Никогда не надо вешать нос. Но нос вешается, невзирая на знания и жизненный опыт. Потому что никогда не получается следовать испытанным правилам.

Оказалось, Сяо живет в другом конце Москвы, в Чертаново. Оказалось, Гоша едет как раз в ту сторону. Оказалось, Сяо вовсе не китаец... Шучу, понятное дело.

Жена, друзья, коллеги по работе, знакомые называют Сяо без выдумки Вячеславом. И он не обижается. Впрочем, это его имя.

Каждый народ имеет собирательный биологический образ.

Вячеслав идеально представляет славянина, не испорченного примесями, не изуродованного послереволюционной разрухой, не ослабленного стихийными бедствиями, не покалеченного послевоенным недоедом.

Лицо русского интеллигента девятнадцатого века.

Водку наливаем из старинной бутыли, напоминающей зажиточного купца первой гильдии. Мне следовало бы хранить в уме память об оставленном на промозглом перроне нетрезвом и шальноватом вагоне-ресторане. Но меня подпирают да поцарапывают со всех сторон ощущения первого дня.

Встречать Владимира Михайловича в прихожую выхожу с идиотской пьяной улыбкой от уха до уха. Это просто замечательно, что он - писатель. Я признаюсь ему в любви. Я переношу коротким взмахом руки любовь к нему моей жены, одним взмахом - из Финляндии в Москву, сюда, вот на эту кухню. И он понимает, что это не от пьянки расправляющейся со всяким приличным чувством меры. Потому и замечательно, что он писатель.

А в России я ведь почти и не жил никогда. Вот какая история. Только что родился

в Сибири, куда по горькой судьбе занесло мою мать вместе с другими тысячами чухонцев. Сталин умер и наш сибирский след простыл. В Риге оказались. Не Россия уже, как ни крути. Так в Латвии всю жизнь оттарабанил. Всю жизнь... Ну, положим - не всю. Большую ее часть. Пока не вытолкнуло в Финляндию. Да, да! Очень похоже на то, что жизнь как самолет, я лечу себе, ничего не подозревая, а меня подхватывают со спины и выталкивают пиночком в зад... прямо в зияющее отверстие... Спасибо, с парашютом.

Год назад спанталыкнула идейка. Чтоб не заделаться российским гражданином? В Латвии мне выдали документ-не документ, но свидетельство, что я не гражданин этого безмятежного государства. С ним меня и диверсанули к финнам. А тут подошел последний срок этой нелепой бумаженции.

Самое простое (да и разумное с практической точки зрения, имея ввиду пересечения границ в будущем) было получить еще разок иезуитский листочек, придуманный ловкими латышскими юристами. Согласен. Понимаю. Это действительно так.

Это то, что я даже не попытался сделать. Постарайтесь меня правильно понять, прежде чем крутить пальцем у виска.

Зато сходил в российское консульство.

Находить различия между приснопамятным Советским Союзом и остальным миром уже поднаскучило. Потому вкраплю в батальное полотно развала СССР только одно - в стране Советов человека не любили вслух; на Западе его не любят молча, улыбаясь.

"Без прописки мы Вас не можем взять на работу", - объясняли в отделе кадров, - "Без справки с места работы мы не можем Вас прописать", приговаривали в милиции. И все это на фоне одной бесконечной очереди, петляющей от Калиниграда до Сахалина, ныряющей в Камчатские сопки и Амурские волны и продолжающей свой безумный ход обратно, на Запад, неизменно и победоносно.

У классиков люди рождались, брились и умирали. Да простят мне классики дерзость - люди рождались, брились и умирали... в очереди!

Очередь - знак качества советской власти. В Хельсинки, в российском консульстве - обидная и оскорбительная очередь. Из злорадства, которое тебя же только самого и душит (никого больше) можно сначала заглянуть в посольства по соседству. В испанское там или во французское. Да все равно. Очередей нигде нет. Кроме российского консульства.

Советским пахнуло, пахнуло крепенько, смачненько, серьезно. Инстинкт начал было меня разворачивать, морду в сторону, на свежий воздух... Нет, тормознул. Тормознул и извлек полузабытую терпеливость, словно старую майку. Напялил на себя. Как шапочку на дрожащую голову беркута...

Молоденького беркутенка, залупастенького сажают на конский волосочек, протянутый в углу юрты. Ни жив, ни мертв, что при казни египетской. А каждый проходящий еще и ковырнет качалочку, доводя муку до крайности. И вот, когда птица достигает непомерного эмоционального истощения, опытная рука - хвать ее и на локоть, на твердь покойную. И шапочку на голову.

Через месяц беркут Ваш со всеми потрохами. Без руки Вашей СИЛЬНОЙ никуда!

По закону, по праву рождения я как будто и могу стать российским гражданином. Но кроме закона хватает там еще всяких-разных закавык, параграфов да примечаний. Пояснял ответственный сотрудник консульства. Не сказал прямо и без обиняков:"Нет!" Дипломат все-же. Но вот равнодушные цементные глаза его и ленивые жесты...