Всё к лучшему!
Шрифт:
– Тысяча восемьсот пятьдесят два рубля и тридцать копеек!
– озвучила цену Светка и не без интереса посмотрела на стоящего за покупателем, горожанина, профессионально оценивая семейное положение.
Из кармана Безголовый вытащил небольшую пачку денег и отсчитал нужную сумму. Другой рукой, он взмахнул заполненной сумой и закинул на плечо. Повернулся к Михаилу и, подойдя к нему, остановился. Внимательным взглядом, не моргая, стал опять смотреть в глаза журналиста. Михаил стойко выдержал этот осмотр, лишь по спине скатилось пару капель пота и еще моргнул все же. По стеклу очков ползла муха, Безголовый никак не реагировал
– Простите!
– За мной!
– с хрипотцой пробубнил Безголовый и пошел к выходу. Михаил аж вздрогнул от неожиданности, но засеменил за Алексеем Гавриловичем, не веря в удачу. Неужели этот человек понимает русский язык? А то в какой-то момент Михаил стал сомневаться в этом.
– Большое спасибо, Алексей Гаврилович..., мы ведь люди подневольные...
– забалаболил было Михаил, но Безголовый зыркнув невеселым взглядом, остановил порыв словоблудства. Выйдя на улицу, Михаил с печалью посмотрел на махину. На этой бандуре предстоит двадцати километровое путешествие в ближайшее время. Такая перспектива уже вызывала тошноту, но альтернатива была только одна - шуровать пешкодралом четыре часа минимум. А если дорога где-нибудь раздваивалась, то путешествие могло затянуться, чисто теоретически, и до бесконечности.
Безголовый с Михаилом, как космонавты, взобрались по трапу. В машине, слава богу, оказалось место и для пассажира, на нее и указал хозяин гостю. Михаил сел на указанное место и бросил свою спортивную сумку в ноги.
Глава 10
На удивление, внутри этой бандурины было уютно, и даже когда техника завелась, наружный грохот не добирался, сквозь акустическую изоляцию, до Михаила и этого странного хозяина. Был слышен только тихий, приглушенный гул работающего двигателя. Михаил с легким напряжением устроился в мягком кресле.
– Наверно ремни безопасности здесь не предусмотрены?
– пошутил Михаил, откидываясь на спинку. Алексей Гаврилович на вопрос никак не реагировал, он продолжал манипулировать над своими рычажками и кнопками. И вот машина тронулась, амортизация была на высочайшем уровне, не было ни тряски, ни подбрасываний. Лишь по двигающей картинке за окном можно было догадаться, что техника едет.
– А не плохо тут у вас!
Михаил стал осматривать содержимое кабины. Было еще одно соседнее место для пассажира, на нем лежал рюкзак с продуктами. Салон был обит мягкой тканью, красным велюром, убедился Михаил, пощупав руками стенки. А еще такой тканью обивали гробы, пришло ему в голову. На полу лежали аккуратные и чистые резиновые коврики. Ни то, что бы просторно, но руки можно было вытянуть, особо не напрягаясь.
– Алексей Гаврилович, вы не против будете, если я закурю тут у вас?
– спросил Михаил ощупывая под окошком стенку, ища рукоятку или кнопку открытия стекла.
Алексей Гаврилович резко нажал на тормоз, Михаил чуть не свалился с кресла от неожиданности. Машина остановилась.
– Значит так, Миша!...
– повернулся с места водителя Алексей Гаврилович к Михаилу и начал хрипловатым голосом говорить. Михаил удивленно хлопал глазами.
– ... При мне
– эээ...
– Михаил потерял дар речи.
– Вижу, что попал в точку!
– сам на свой вопрос ответил Алексей Гаврилович и жестом показал тишину, так как Михаил хотел было уже возражать.
– Еще раз повторюсь, в моем доме не курить и не пить. Я понимаю, что вам будет тяжело, но ради вашего очерка вам придется потерпеть.
– Это значит, вы меня приглашаете в свой дом на погост так сказать?...
– улыбнулся Михаил от радостной перспективы не искать жилья в деревне.
– Вот именно! Вы будете жить у меня всё это время! От начала вашей работы и до конца! Ваше дело донести до людей то, что я делаю, и для чего! И еще одно!...
– Алексей Гаврилович! Вы наверно не понимаете, я не ученый! Я просто журналист...
– начал было возражать Михаил, но увидев сквозь стекла очков, сумасшедшие глаза Безголового, решил придержать свою мысль.
– Хотя продолжайте.., извините что прервал...
– Можно?
– чуть не крикнул Безголовый, но взяв себя в руки, более спокойно продолжил: - Если можно я продолжу!... И еще одно, все это время вы будете находиться на моей территории и вам нельзя будет покинуть её!
– Что то я не понимаю, что вы имеете в виду?
– удивился Михаил, уже жалея, что попросил сам же о попутной этой транспортировке.
– А вот об этом мы поговорим сегодня вечером за чашкой чая, и прошу меня не спрашивать больше ни о чем! Но обещаю вам, что после сегодняшнего разговора я дам вам сделать выбор, погостить у меня три недели или вернуться обратно в город не солоно хлебавши. А пока расслабьтесь и получайте удовольствие от поездки.
– После последних слов Алексей Гаврилович повернулся к своим приборам и снова машина тронулась в путь.
– Ну, ну, поговорим...
– пробубнил тихо Михаил и отвернулся к окну. В это время они как раз выезжали из деревни. На околице крайнего двора стояла разговорчивая старушка и смотрела на уезжающую машину, рядом с ней все так же мирно пасся теленок. Механически Михаил помахал её рукой, старушка в ответ подняла свою руку.
– Михаил, вас послала судьба ко мне...
– неожиданно сказал Безголовый, глядя на дорогу. Руки у него были на руле, а ноги на педалях, ну прям чокнутый Шумахер в смешных очках.
– Вы не хотите меня спросить, что я затеял?
– Вы же сами запретили меня спрашивать что-либо до вечера...
– Да ладно..., это я немного преувеличил, если хотите, то спросите!
– Безголовый просто сгорал от нетерпения, направляя свой "паровоз" по зарастающей травой дороге.
– Ну хорошо... Так что же вы затеяли?
– на самом деле ничего такого Михаил не хотел спрашивать, а вот покурить, после запрета, хотелось все больше и больше.
– Я хочу изменить этот мир!
– помпезно ответил Безголовый и кинул взгляд на Михаила. Не больше, не меньше, сумасшествие просто сквозило от этого нелепого существа в танковом шлеме и мотоциклетных очках.
– Да что вы говорите!
– а ведь мог писать еще эти детективы, пусть глупые и наивные, но в спокойной обстановке и без этого абсурда. Черт возьми, какого ..... эта Инна Васильевна упала, как снег на голову. А еще Иллариончик, дорогой Ларик, остался где то в той, спокойной жизни со своим портвешком. Как все было хорошо, было и вот!