Всадники

Кессель Жозеф

— Женщины… — повторил Турсен.

— Не только они, — возразил Гуарди Гуеджи.

Он отпил чаю и продолжил:

— Поверь мне, о чавандоз, если человек не хочет задохнуться в своей собственной шкуре, то он должен чувствовать время от времени, что один человек нуждается в помощи и заботе другого.

— Я ни в ком не нуждаюсь, ни о ком не забочусь и прекрасно себя чувствую, — сказал Турсен.

— Правда? — возразил Гуарди Гуеджи. — А что станет с тобой, о Хозяин конюшен, если у тебя отнимут

твоих лошадей? Что? Ты будешь себя чувствовать по-прежнему прекрасно и замечательно?

— Об этом мне надо подумать, — заявил Турсен.

И он представил себе лошадей Осман бея: новорожденных жеребят на дрожащих ногах, красивых коней, быстрых и отважных, больную лошадь, которая смотрела на него большими глазами, словно умоляя о помощи, и ее же, уже здоровую, смотрящую на него с благодарностью.

И внезапно ему захотелось поскорее увидеть их всех. Не из чувства долга или жадности до денег, и не из-за страха перед строгим хозяином. Нет. Но из-за их взглядов, ржания, зависимости от его заботы. Он хотел вновь найти свою гордость, свою удачу, силу и свою собственную жизнь. Ведь без лошадей, какой бы смысл был в его жизни?

— Для меня они всего лишь животные! — громко воскликнул Турсен.

— Неужели? — не поверил Гуарди Гуеджи. — Тогда могу сказать лишь одно, ты очень сильный человек, о Турсен… Но бывают дни, когда и самый сильный и самый слабый нуждаются в опеке и помощи. Человек должен как получать помощь, так и давать ее другим. Быть опекаемым и дарующим опеку.

— Только не я! — воскликнул Турсен, сжав кулаки.

— Ты так в этом уверен? — спросил Гуарди Гуеджи.

Его голос был тих, почти не слышен, но Турсен внезапно испугался и подумал:

«О, Аллах, дай мне силы сдержаться и не ударить его!» И по этому страху он понял, какую неоценимую услугу оказал ему Гуарди Гуеджи в тот вечер, когда они вместе наблюдали на небесах за опускающимся солнцем и восходящей луной.

Без сна лежали они оба на полу юрты. Время от времени один из них беспокойно поворачивался с боку на бок.

— Но ты сам, Предшественник мира, если тебе нужна помощь, кто может тебе ее дать? — спросил Турсен.

— Дамбура, — ответил Гуарди Гуеджи.

Турсен отвел взгляд в сторону и спросил снова:

— Скажи мне ты, который все угадывает, как ты думаешь, Урос выиграл шахское бузкаши?

И Гуарди Гуеджи ответил на это вопросом:

— А ты, правда, этого хочешь, Турсен?

Плетка

Турсен выехал вместе с Гуарди Гуеджи из кишлака, и они почти доскакали до имения Осман бея, когда увидели несущегося им на встречу всадника.

Турсен узнал в нем одного из своих конюхов.

— Мир тебе, Господин управитель конюшен, — произнес

этот человек. — Я как раз скакал к тебе.

Гуарди Гуеджи почувствовал, как напряглась спина Турсена.

— Значит посланники уже прибыли? — спросил Турсен.

Конюх потрепал гриву своего коня и быстро ответил:

— Мы знаем еще не все подробности.

— Ну, говори же! — приказал Турсен. — Что с Уросом?

— Аллах не дал ему победы, — сказал саис и опустил глаза. — Но…

— Молчи! Где посланник?

— Он спит в конюшнях.

— Тогда иди и разбуди его. Я хочу узнать все именно от него.

Всадник исчез в клубах пыли, и у Турсена вырвалось проклятие:

— Позор тебе! — закричал он в ярости. — Ты, ни к чему негодный, слабак! Проиграть в первом шахском бузкаши, в котором легко победил бы и твой отец, и твой дед, и твой прадед!

Гуарди Гуеджи положил ему руку на плечо:

— Ты очень огорчился?

— Честь нашего рода он растоптал ногами! — ответил Турсен.

— Но ты сам, ты расстроился? — снова спросил Гуарди Гуеджи.

— Об этом я подумаю потом! — огрызнулся Турсен.

Он резко наклонился вперед, чтобы сбросить с плеча руку Гуарди Гуеджи.

Он больше не мог выносить его голоса и его прикосновений. За эту неделю Гуарди Гуеджи превратил его в какого-то боязливого, неуверенного, сомневающегося человека. Довольно! Сейчас он снова стал самим собой и твердо знал что правильно, а что нет, что достойно мужчины и что недостойно.

Турсен придержал лошадь возле своего дома и обратился к Гуарди Гуеджи:

— Когда я покончу с делами, то прошу тебя оказать мне честь и быть гостем моего дома.

— Благодарю, — ответил Гуарди Гуеджи.

Рахим ожидал своего господина у порога. На правой щеке мальчика был длинный, кровоточащий след от плетки. Турсен посмотрел на него недовольно.

— Помоги моему гостю спуститься с лошади, — крикнул он баче. — И позаботься о нем, как обо мне самом.

Гуарди Гуеджи спустился и тихо сказал:

— Да пребудет с тобою мир, чавандоз.

— И с тобой, Предшественник мира, — сказал Турсен. — Мы скоро увидимся.

— Если это будет угодно судьбе, — прошептал Гуарди Гуеджи.

Посланника из Даулад Абаза Турсен нашел в первом загоне. Это был невысокий, худой человек в потрепанном чапане. Но сейчас, окруженный конюхами и слугами, работающими в конюшне, он скупо ронял слова, придавая им особенный пафос.

Турсен подошел к нему, грубо схватил за рукав и резко сказал:

— Ты должен докладывать мне! И быстро!

— Я не виноват, — начал извиняться невысокий человек, — что приехал так поздно. Телеграмма шла два дня до Майманы, и еще один день до Даулад Абаза.