Всадники

Кессель Жозеф

Джехол отодвинулся от своей опоры. Уроз сомкнул пальцы, сжал зубы, закрыл веки и предоставил себя нести, как манекен, набитый тряпками. Стало холодать, боль усилилась, спуск стал круче. Ладья, на которой, как ему казалось, он плыл, погружалась носом все ниже, ниже… Вдруг она выпрямилась, остановилась. Тело Уроза само вернулось в обычное состояние, на привычное место. Не выпуская загривка коня, он осмотрел место, где стояли копыта. Это была ровная песчаная поверхность. Уроз разжал руки, набрал воздуха в расширившуюся грудь и поднял голову. Стена из земли исчезла. Ничто больше не заслоняло обзор.

Перед ним

открылся Банди-Амир.

* * *

Несмотря на приятность вечернего света, Уроз зажмурился, зажмурился подобно скупцу, увидевшему вдруг груду золотых монет и тут же запустившему в нее пальцы, чтобы в любом случае сохранить хотя бы горсть драгоценного металла. «Даже если это минутное видение, я сохраню то, что увидел», – подумал Уроз, зажмурив глаза.

Потом они медленно, боязливо раскрылись и остались широко открытыми, не мигая. Это был не мираж.

От серого песчаного берега, где остановился Уроз, начиналась колоссальная расщелина, с двух сторон ограниченная красноватыми скалами. Она расширялась и поднималась без конца и края, до самого горизонта. Эта огромная щель всецело принадлежала царству вод. И царство это было таким необычным, что разум отказывался верить, что оно существует.

Ибо вода, спускающаяся с далеких хребтов, вместо того, чтобы бежать, журча и бурля, как ей полагалось бы, на спуске, внезапно останавливалась – почему, из-за какого препятствия? – и становилась мирным, гладким зеркалом. Но это вовсе не значило, что поток растратил свою энергию. Под неподвижной гладкой поверхностью вода, просачиваясь, уходила по длинным подземным протокам, и как раз у подножия первого бассейна, создавала новый водоем, где тоже, в свою очередь, образовывалась невидимая запруда. Но и там вода не успокаивалась. Чудесный, невидимый поток продолжал свое течение. Так Банди-Амир заполнял одну за другой гигантские чаши, расположенные ступенями. Последний резервуар и был подножием, у которого стоял Уроз.

А он, маленький, тщедушный, не испытывал перед этим грандиозным чудом ни трепета, ни даже удивления. Его защищала от подобных чувств фанатическая вера в чудеса и легенды. Ничего особенного! Великаны, демоны, драконы, творцы гор тут взяли и прорубили расщелину, скололи здесь хребет. Уроз словно наяву слышал, как грохочут и скрежещут их топоры-молнии. Видел, как Хозяева Вод распоряжаются ими и обустраивают их глубины по своему усмотрению.

Кто же, как не Они, могли создать и направить эти потоки вопреки всем законам земли и вод, а затем сохранять их веками?

«Их называют озерами, – думал Уроз. – Но озеру ничего не нужно, чтобы существовать. Озерная вода не бежит, не выходит из берегов, ничего не порождает. Водопад?.. Но там вода пенится и разрушает. Здесь же нет ни морщинки, ни водопада. Поистине, воистину, природа оказалась здесь покорена Работниками земли и неба и подчинена их воле».

И пока Уроз размышлял таким образом, произошло еще одно чудо. От бездны и до террас, наполненных водой, поднялось мощное, как блеск ледников, и нежное, как весенний цветок, свечение. Солнце достигло уровня озер. Лучи его, легко касаясь вод, зажигали огни на муаровой неподвижной поверхности. Колдовство усиливалось тем, что все эти зеркала были освещены лучами разного цвета.

Темно-синим, густо-зеленым, лазурным, розовым, черным – у каждого озера был свой

цвет, идущий словно из его глубин.

И вдруг, в одно мгновение, все водоемы опустели. Уроз опять ничему не удивился. Он подумал о живущем под землей великане из киргизских сказаний. Зовут его Кол Тавизар, и он одним духом выпивает воду всех рек и озер. «Это он, разумеется, он… или один из его братьев», – подумал Уроз. И тут же забыл о нем. Когда совершаются волшебные деяния, размышлять запрещается.

Теперь на месте Банди-Амира взметнулась радуга аркой невероятной, не сравнимой ни с чем красоты, и цвета ее имели ширину монументальных ступеней. Но и она тоже исчезла, и возникла величественная, сверхъестественная лестница из оникса, нефрита, сапфира, кораллов и лазурита. Обрамленная красными скалами, она кончалась лишь на пороге небосвода.

Солнце повисло над горизонтом. Загоревшийся у самой поверхности земли костер, озарив своим божественным огнем скалы, превратил каждую из них в драгоценный камень, и они засверкали подобно бриллиантам чистой воды.

Освещение это возникло мгновенно и так же внезапно угасло. Как и радуга и ступени из драгоценных камней. Водоемы вновь наполнились, но цвет воды теперь был везде одинаков: цвет мрака. И тут Уроз наконец испугался.

– О Аллах, Истинный и Единственный! Все эти чудеса сотворены Тобой, – крикнул он.

Уроз отвернулся от неподвижного темного каскада. В полутьме, по другую сторону от первого озера, словно прислонившись к горе, стояло здание с низким куполом и небольшим минаретом.

– Ты услышал меня, о Аллах! Единственный, Истинный! – успокоил себя Уроз.

Джехол направился к мечети Банди-Амира.

Дорога между берегом озера и скалой была ровной и широкой. Равновесие Уроза здесь было гарантировано. И это облегчение лишило его всякой осторожности. Не надо больше делать усилий, избегать опасностей, впадать в экстаз… В голове его безухие псы с перерезанными глотками бежали через радугу озер. А самого его поток швырял на ступени из драгоценных камней. И последний толчок выбил его из челна. Джехол остановился и тревожно заржал. И не успело тело Уроза коснуться земли, как руки, наделенные, как ему показалось, волшебной силой, подхватили его. Он потерял сознание.

* * *

Обморок длился очень недолго. Чувства и сознание начали возвращаться к нему, когда руки, спасшие его от падения, еще несли его. Он увидел себя лежащим в длинной узкой комнате с низким потолком. В теплом воздухе пахло бараньим жиром. Возле стен стояли такие же чарпаи, как тот, на котором он лежал.

Он услышал тяжелые быстрые шаги по глинобитному полу. Резкий свет переносного фонаря удалился и вовсе исчез. Помещение было освещено только неярким отблеском углей в мангале.

«Оттуда и тепло идет», – сообразил Уроз.

Вновь возник свет фонаря. Его нес невысокий человек с могучими руками и бочкоподобным туловищем. Шеи у него, казалось, не было. Гладкие желтоватые щеки пересекала черта – это был рот. Крюк над ним – нос. Блестящая линия выше крюка – глаза. Человек нес фонарь и чашку горячего чая. Не говоря ни слова, он помог Урозу выпить чай. Потом сказал молодым, веселым, глубоким голосом:

– От твоей ноги идет ужасный запах. Так ты не уснешь.

– Где я? – спросил Уроз.