Всадники бури

Романо Мартин

Джайдубар изумленно приподнял брови. На его губах снова показалась улыбка, ироничная и вместе с тем как будто растерянная. Некоторое время все молчали. И, казалось, что с каждой секундой тишина становилась все более напряженной.

Правитель, по-прежнему обескуражено улыбаясь, медленно подошел к одному из кресел, опустился на него, устало откинул голову на мягкую, покрытую бархатом спинку и невидящим взглядом уперся в потолок.

— Ваше величество не желает знать, что же случилось с его супругой?! — несколько раздраженно спросил Шэриак. —

Жива ли Дэви? Или, может быть… — он почему-то не договорил. Только вдруг весь затрясся от злобы.

— В самом деле, — все в той же задумчивой манере произнес Джайдубар, при этом обращаясь, скорее, к себе самому, нежели к недоверчиво глядевшим на него пятерым мужам. — Я желаю знать все о происшедшем.

Глаза Шэриака сверкнули злым торжеством. На лицах всей стоявшей позади принца четверки застыли ядовитые усмешки. Однако же никто не проронил ни слова.

— Чего же вы ждете?! — гневно воскликнул Джайдубар. С подчеркнутой величественностью он выпрямил спину. Обежал взглядом своих визитеров. И, увидев насмешливо-злорадные выражения их лиц, вызывающе произнес: — Разве не затем вы пришли сюда, чтобы рассказать обо всем? Ну?! Не молчите же!

— Не горячись так, государь, — фамильярно протянул князь Черуш Гинд и издал короткий хриплый смешок.

Правитель не удостоил его ни словом, ни взглядом. Меж тем, по всему было видно, что Джайдубар с трудом сдерживал свое возмущение. Холодно взглянув на Шэриака, он иронично заметил:

— Достойных же спутников ты себе выбрал!

Шэриак нахмурился, потемнел в лице и, крепко сжав челюсти, процедил что-то неразборчивое. Четверо его спутников недовольно переглянулись между собой.

Джайдубар уже собирался снова откинуть голову на спинку кресла, когда его вдруг остановил жесткий решительный тон обращавшегося к нему принца:

— У нас имеются доказательства того, что это ты устроил покушение на Жасмину! — прогремел Шэриак.

Джайдубар был полон самых мрачных предчувствий, но все же, признаться, он никак не ожидал услышать что-нибудь подобное только что сказанному принцем. Он вздрогнул. Напрягся. Еще более выпрямился. И руками судорожно вцепился в подлокотники кресла. Расширенными от непритворного изумления глазами Джайдубар глядел на ухмыляющегося принца.

— Правильно ли я расслышал?! — спросил он, с трудом сдерживая охватившую его ярость. — Ты имеешь… какое-то доказательство моей причастности к покушению на Жасмину? Отвечай! — голос правителя непроизвольно сорвался на крик.

Шэриак издал злорадный смешок.

— Боюсь, что так, Джайдубар, — процедил он.

«Джайдубар» — это было уже слишком! Прежде Шэриак не осмеливался обратиться к правителю иначе как «ваше величество». Однако и на этот раз Джайдубару удалось-таки совладеть со своими эмоциями.

Шэриак тем временем обернулся к одному из своих спутников, Нулабу, и обменялся с ним коротким многозначительным взглядом. Тот понимающе кивнул принцу и решительным шагом направился к ведшей в галерею двери. Скрылся за ней…

Когда

же, всего через несколько мгновений, он возвратился, подошел к Шэриаку и передал ему что-то, — Джайдубар со своего места не мог разглядеть, что именно, заметил только, как, перемещаясь из одних рук в другие, предмет этот тускло блеснул.

— Это кольцо! — громко произнес Шэриак. — Кольцо раба! Погляди на гербовую печать! — Он подошел к правителю и протянул к нему ладонь с кольцом. — Ну?! Видишь? — Его голос нетерпеливо дрожал.

— Да, я узнаю свой герб, — невозмутимо ответил Джайдубар. — Что из того?

— Это кольцо носил человек… — Шэриак нарочно сделал паузу, — человек, дерзнувший покуситься на жизнь Дэви!

— Да? — неуверенно протянул Джайдубар. — Ну и как?! Удачной ли оказалась его попытка.

Шэриак нахмурился, недоверчиво покосился на правителя и с ехидцей ответил:

— Нет! По ошибке он принял за Дэви ее придворную даму… Танар.

— Танар, — медленно повторил Джайдубар.

— Она убита, — отрезал Шэриак. И затем небрежно добавил: — Заколота кинжалом твоего раба.

— Бедняжка Танар, — с искренней горечью в голосе произнес правитель.

— А если бы погибла Дэви Жасмина, — все с той же ехидцей заметил Шэриак, — нашел бы ты сочувствие и для нее?!

Джайдубар поднял голову, чуть прищурил глаза и глядел на принца с испытующим недоверием.

— Послушай! — решительно произнес он. — Неужели, по-твоему, я настолько глуп, чтобы приказать своему рабу убить Дэви на глазах у всей айодхийской знати, жрецов, стражников?! Ведь это же случилось на обрядовой церемонии в храме? Не так ли, Шэриак?! — его глаза гневно блеснули.

Принц нервно переминался с ноги на ногу.

— Что бы ты ни находил себе в оправданье, — сухо отвечал он, — все говорит против тебя. Мы, — его взгляд метнулся в сторону застывших с ухмыляющимися лицами четырех аристократов, — обвиняем тебя по настоянию жречества, — в голосе Шэриака звучало торжество.

Говоря о вмешательстве служителей Асуры, принц, конечно же, преувеличивал, однако не был столь уж далек от истины. Дело в том, что в Вендии жречество было несоизмеримо более почитаемо, нежели королевская семья. И, если же при решении какого-либо важного государственного вопроса никак не проявляло себя, значит, соглашалось с решением, принятым другими. Эта немногословность жречества традиционно истолковывалась в народе, как черта божественная.

Джайдубар поднялся с кресла и направился к двери. Открыл ее и заглянул в галерею. Там, словно несколько стоявших в ряд каменных изваяний, в ожидании приказаний замерли вооруженный стражники, которых привел с собой принц.

Джайдубар закрыл дверь. Но не вернулся к своему креслу, а принялся ходить по комнате из стороны в сторону. Потом вдруг остановился и громко расхохотался. Сел в кресло. Закинул голову назад и весь трясся от смеха. Все глядели на него с недоумением.

Наконец, Джайдубар начал успокаиваться.