Всадники бури
Шрифт:
Эпилог
Вся Айодхья праздновала возвращение в королевский дворец принцессы Насинги. Был уже поздний вечер, но улицы вендийской столицы шумели в радостном оживлении. Горожане были пьяны и беззаботно веселы. Еще несколько часов назад, во время официальных торжеств, все неутомимо восхваляли всевидящего
И вот сегодняшним вечером, когда не закончилось еще празднество, Конан покинул стены королевского дворца и отправился в Туран.
Дэви Жасмина сидела у ложа дочери. Большие черные глаза девочки были обращены к матери. Уголки губ приподнимала вверх улыбка. Жасмина тоже улыбалась. Ее глаза светились бесконечной нежностью.
К ним подошла старая рабыня. В руках она держала поднос с маленькой серебряной чашей. Дэви взяла чашу и приблизила ее к лицу Насинги.
— Подними головку и выпей, — ласково сказала она.
Девочка послушно приподняла голову над подушкой. Но перед тем, как прильнуть губами к стенке чаши, скривила рот в брезгливой мине.
— Знаю, что не хочешь, — улыбаясь сказала Жасмина. — Но ты должна сделать хотя бы три глотка.
Насинга отпила и снова опустилась на подушку. Дэви поцеловала ее.
— Умница, — прошептала она. — Скоро ты совсем поправишься. А теперь закрывай глазки и постарайся уснуть.
Жасмина потянулась к стоявшему на небольшом столике светильнику, намереваясь погасить в нем пламя. Насинга порывистым жестом коснулась материнской ладони и прошептала:
— Оставь так.
Дэви на несколько мгновений в нерешительности замерла, потом улыбнулась и ответила:
— Хорошо. Но совсем-совсем ненадолго. Я велю кому-нибудь из рабынь зайти к тебе и погасить огонь.
Девочка молча кивнула. Жасмина опять наклонилась к дочери, поцеловала
Принцесса осталась одна. Она не могла заснуть. Веки утомленно опускались, в сладостной лености немело тело, губы все чаще округлялись в зевке, а сон почему-то не шел. Взгляд Насинги вдруг случайно коснулся горевшего светильника. И тут же, будто только и дожидаясь этого, пламя взволнованно затрепетало. На мгновение — хотя, может быть, это лишь показалось девочке? — оно окрасилось голубым светом. Насинга не испугалась. Она неотступно глядела на пламя, и при этом откуда-то, из самых дальних уголков ее сознания, постепенно выплывали неясные воспоминания. Девочка невольно улыбнулась, будто что-то приятное и нежное обволакивало ее.
Пламя стало уверенно расти, превратилось в огромное трепещущее пятно, снова вдруг вспыхнуло голубым светом (на этот раз Насинга явственно запечатлела это мгновение) и тотчас же принялось торопливо уменьшаться. Когда пламя было большим, принцесса глядела на него, чуть прищурившись, теперь же смогла широко раскрыть глаза. И вот она заметила: на столике, как раз возле светильника, что-то приветливо поблескивало. Это был перстень, с очень красивым непрозрачным камнем голубого цвета и маленькими золотистыми крапинками. Насинга подняла его. Хотела надеть на палец, но что-то остановило ее.
Вдруг она услышала звук приближающихся шагов. Кто-то шел к ее покоям. Насинга быстро спрятала перстень под подушку и легла. Глаза она не закрыла, все глядела на огонь в светильнике.
И тут пламя снова беспокойно затрепетало, и Насинга различила в нем прекрасное женское лицо. Из огня на принцессу смотрели огромные зеленые глаза. Девочка боязливо зажмурилась и вдруг расслышала перекликавшийся с потрескиванием пламени чуть слышный шепот:
— Насинга! Насинга!..
Девочка открыла глаза, но не увидела в огне ничего. Пламя все еще взволновано трепетало…
Потом оно вдруг с оглушительным треском взметнулось вверх, в третий раз сверкнуло голубым светом — и тотчас же потухло насовсем.
Когда через несколько мгновений в покои принцессы заглянула посланная Жасминой рабыня, огонь в светильнике уже не горел.
А маленькая Насинга безмятежно спала.