Всадник
Шрифт:
Он с отчаянием взглянул на Всадника. Но тот не шелохнулся.
– Нет, первосвященник. Ничего я не скажу. Ты сам должен решить для себя. Сам. Лишь тогда сможешь принять решение. Человеку за все приходится отвечать. Но есть случаи, когда он отвечает за дела, когда за последствия их, а есть дела, когда человек отвечает не за них, а за намерения при свершении их. Просто забудь о том, что говорил распятый о себе. Что говорили другие. Сын, не сын… Мессия или нет… Не важно.
– Как? Как это не важно? Ведь его судили за это!
– Не за то спросится – что осудил. А за то – почему. Вот и думай теперь. Спроси себя, загляни в душу свою и спроси – прав ты был или нет. Чем руководствовался, когда
– Как, не важно? Если он был самозванцем, то мог навлечь на нас гнев Господний, сбить с пути народ наш. А если Мессия – значит, я пошел против Творца??? Своими руками предал смерти?
– Нет, Каиафа. Не о том думаешь. Если был Мессией – то ты лишь явился орудием в руках Господа. Ведь распятый сам предрёк свою смерть. Помнишь? А если нет? Если он был простым человеком? Тебе это неведомо. Вот почему сказал тебе – вспомни и подумай. Вспомни – чем руководствовался. Что подвигло тебя на решение. И твёрд ли во мнении своем до сих пор. Вот что главное. С тебя спросят не за то, что содеял, а за то – почему. Господь в милости своей дал тебе этот шанс. Задай себе вопрос – стань судьёй себе. И какое решение выберешь – тем и судим будешь.
Всадник встал.
– Я оставляю тебя, чтобы вернуться, когда будешь готов. Думай. У тебя мало времени.
– Ты оставляешь меня в сомнениях. Как я могу знать теперь – прав был или нет?
– Не о правоте думай. Загляни в душу свою первосвященник. И уповай на милосердие Его.
Всадник вышел. Каиафа обессилено откинулся на подушки. Он был в смятении. Кого же тогда распяли? Кого? Кто был прав? И прав ли был? Никто ему этого не скажет. Никто! Нет, нет… Не о том он думает. Что имел в виду Всадник, сказав – загляни в душу свою? В душу! Хотел ли он смерти этого проповедника? Хотел ли? Нет – опять не о том! Чего добивался Всадник, растравив ему душу? Что выше? Жизнь бродячего проповедника или судьба народа, веры? Значит, вновь выносить приговор. Только на этот раз себе! Кто подскажет – какой? Всадник оставил его наедине с памятью, так и не сказав ничего. А что скажет ему Господь?
Камо грядеши – ХХI.
Всадник остановил коня возле уединённой кельи. Он спешился и вошел. Лежавший на ложе старец открыл глаза. Два синих огонька не мигая, смотрели на него из мрака капюшона. Повеяло холодом.
– Пришёл – прошелестел слабый голос умирающего.
– Пришел – отозвался Всадник – настал твой час.
– Да. Теперь настал. И я ухожу с миром в душе.
Всадник приблизился и сел на скамью возле изголовья.
– Мы однажды встречались. Тогда ты тоже уходил. И тебе уже уготовано было место. Почему вернулся?
– Правду молвишь – старец тяжело дышал – я вспомнил тебя. Тогда ты ни о чём не спросил меня. Посмотрел лишь холодно и удалился. Ты оставил меня одного с моим выбором и не облегчил мой уход. А я так хотел уйти. Почему? И что тебя заставило вернуться?
Подвижник слегка смежил веки, ему было трудно говорить. Всадник ждал. Тогда собравшись с силами, умирающий продолжил:
– Было время, когда устал я от суетности мира сего и отвратился сердцем от него. Ушёл, удалился в пустыню. Искал мира в душе. Но и там не было покоя. Не обрел я его. Тогда почувствовал усталость и помыслил покинуть сей свет. Нет, я не стал кидаться на меч, бросаться в пропасть или принимать яд. Просто увидел, что не в силах более нести бремя жизни и стал уходить. Воли моей хватило, чтобы разорвать нить, которую ты не захотел пресечь. Моё тело лежало на камне служившим мне ложем много лет, а сам я отделился и стал удаляться от него прочь
И было легко и радостно душе моей. Ничто более не связывало меня с этим миром.Я
Глаза его были печальны. Я узнал его и преклонил колени. Оно протянуло мне руки, и ладони его были пробиты. Кровь капала с ран, оставленных гвоздями. Тогда спросил я – куда идешь ты? И сказало дитя: – Я взглянул на землю, и опечалилось сердце моё. Что сделали вы с миром? Я дал вам истину, которую оплатил собой, а вы снесли её в лавку менялы. Я завещал вам любовь, а вы отдали её в притон. Я омыл вас от скверны кровью своей, а вы распивали её в кабаках.Я распял себя, дабы вы стали свободны, а вы сами заковали свои души. Я доверил вам мир, а ты не выдержал бремени.Теперь иду обратно.
Тогда стал отговаривать его и сказал:
– Не ходи! Не достойны они жертвы твоей! Не примут тебя! Ибо станешь укором им. Вновь распнут тебя. Чтобы не тревожил совесть их. Распнут за то, что не станешь исцелять на стадионах и лишишь их барышей. Распнут, чтобы не вступался за обиженных. Чтобы не раздавал даром благодать и не творил бесплатно чудес. Распнут – чтобы замолчал и не мешал им жить. Но сперва, отсудят у тебя имя, устроят продажу билетов на «казнь без правил» и продадут права на трансляцию…
И лишь выжав с тебя всё, отсудив до последней нитки – распнут на рекламном щите, а затем будут взимать деньги за съемку на фоне распятого. Ты будешь взирать на них с миллионов наклеек и обложек журналов, модели будут за огромные гонорары делиться откровениями об интимной жизни с тобой, а производители памперсов станут рвать друг другу глотки, доказывая что именно в их продукции ты спал в детстве. Даже производитель гвоздей сделает на тебе свою рекламу. И в каждом трактире будет стол с твоей именной табличкой. А трактирщик будет продавать посетителям то самое вино…
Тогда взглянул он печально на меня и ответил: Знаю. Но таков мой удел и я сам избрал его. Ты ведь не устоял. Потому и иду.
И устыдился я. Разве не моя вина в том, что он вновь идет принять муки смерти? Разве не бегу из мира – когда он вынужден вновь идти туда. Значит, ослабела вера моя, пал дух мой и нет мне места возле него. Возможно ль наслаждаться Светом и Благодатью, когда Он вновь будет принимать муки за нас. Тогда сказал – последую за тобой и приму жребий свой безропотно. И он улыбнулся, сказал: Помни, Я всегда пребуду с тобой. А я вернулся в тело своё, встал с ложа и пошел обратно в мир. Нельзя, чтобы дитя вновь подставило ладони гвоздям.
А теперь я исполнил долг свой и могу принять смерть свою. Я ухожу, оставив ученика. Достань меч твой. Я готов идти к Нему.
Всадник наклонился к старцу и шепнул:
– Тебе нет нужды далеко идти. Он ждет тебя у порога. И не найдешь ран на ладонях Его.
Последнее, что увидел умирающий – как от входа в келью разлилось сияние Света.
Гибель Помпеи
Он уже который день высился конным монументом на вершине Везувия. Легат недвижно наблюдал за городом, по которому скользили тени его Всадников, отмечали жителей Помпеи. Он приказал тщательно проверить всех. Сверять нить жизни каждого с записями в Книге Судеб. Ни один, чей срок не истёк, не должен был умереть, ни один, чей жребий истекал – не должен был спастись. Тех, кто мог уцелеть, было ничтожно мало. Единицам суждено было уцелеть, вырваться из города. Он приказал Всадникам в первую очередь избавлять от мук детей. Это единственное, что было в его власти. Взрослым – их жребий.