Время ведьм
Шрифт:
– Ребятня балуется, – неуверенно предположила Дашка. – Это Сашка с Юркой, я знаю, они нас разыгрывают, помнишь, как тогда, зимой, когда они домового изображали.
– Это не они изображали, а Глеб, – поправила я ее и прижала палец к губам, – тс-с-с, там, кажется, разговаривают…
Девчонки замерли, задержав дыхание. За калиткой действительно разговаривали, причем я слышала обрывки разговора, но не могла разобрать ни слова, как будто говорили на незнакомом языке. Голоса звучали то громко, то почти пропадали, из-за забора неслись нечленораздельные звуки, цоканье, присвист, подвывание…
– Меня
– А кто же там, по-твоему? – удивилась Валя и снова побледнела, так что ее веснушки проступили на белой коже, как просыпанная гречка.
– Может, надо выйти, посмотреть? – неуверенно предложила я. Но никто ничего не успел ответить. Раздался грохот, кто-то с такой силой ударил в калитку, что удивительно, как она не слетела с петель.
– Они калитку нам сейчас сломают, – прижав руки к груди, пискнула Дашка.
– Чего этим ребятишкам надо? Они же видят, что у нас горит свет. Пугают? – переспросила я.
Валя испуганно пожала плечами.
Калитка снова содрогнулась от удара. Потом еще и еще…
– Они там совсем с ума сошли! – возмутилась я. – Всю улицу перебудят, идиоты!
Я не успела договорить до конца, после очередного удара калитка распахнулась, и мы отчетливо услышали, как некто копытный проскакал (именно проскакал, потому что стук копыт ведь ни с чем не спутаешь) через двор.
– Что это было? – с удивлением спросила я.
– Не знаю! – замотала головой Валя.
– Может, собака? – дрожащим голосом предположила Дашка. – У соседей ведь есть собака? А?
– У собаки нет КОПЫТ! – прошептала Валя, с ужасом глядя на нас.
Мы сидели просто в шоковом состоянии. Что могло СКАКАТЬ, а не бежать, да еще и на двух копытах? А я могу поклясться, что скакавший был двукопытным. Или скакал на задних копытах, не знаю… Как бы там ни было, а некто с двумя копытами беспрепятственно проскакал через наш двор, направляясь, судя по всему, в лес за огородом.
Мы застыли с открытыми ртами и ужасом в глазах. Первой опомнилась я.
– Так, давайте успокоимся, – сказала я, когда все стихло. – Этому должно быть какое-то объяснение…
– Какое? – спросила Дашка.
– Разумное, – сказала я. Никакого объяснения у нас не нашлось, поэтому мы решили, что нам все со страху померещилось. На улице снова стало тихо. Надо ложиться спать, но сна не было ни в одном глазу.
Дашка предложила посмотреть снимки.
Мы с Валей мгновенно согласились и подсели к Дашке.
Когда мы разглядывали снимки, сделанные в лесу и на холме, я вдруг обратила внимание на то, что время, указанное в свойствах фотографий, никак не соответствует действительности. То есть когда мы приплыли по разливу и фотографировали лес, было около девяти, а когда мы поднялись на гору и там снимались, то время почему-то указано – 19.00. Чепуха какая-то. Судя по снимкам, получалось, что мы начали съемку в 19.00, а в 19.04 закончили. Но ведь этого никак не могло быть, потому как мы на горе провели ну никак не менее получаса. А потом, когда мы спустились с горы и поплыли обратно, время было 21.45! Как это получилось? Пока я морщила лоб и лазила в настройках фотоаппарата,
– Василиса, за дверью кто-то стоит… – с ужасом глядя мне в глаза, одними губами произнесла Дашка. – Я слышу…
– Ну кто там может стоять? – Я нехотя поднялась с дивана и подошла к двери.
Я уже готова была открыть ее, потому что мне надоело бояться и потому что я была почти уверена в том, что все, с нами происходящее, – не более чем чья-то злая шутка. Но уже взявшись за дверную ручку, я ощутила, как у меня на спине кожа загорелась, а потом резко похолодела, как будто я схватилась за оголенный провод. От двери шарахнуло такой дикой энергетикой, что у меня чуть сердце не остановилось! Я поспешно отдернула руку, но отступить назад у меня уже не хватило сил. Там кто-то был, скорее там было нечто, и это «нечто» хрипло, тяжело дышало, как может дышать только очень крупный зверь, но зверь ли стоял за нашей дверью? И если зверь, то какой? Медведь?
Страх пригвоздил мои ноги к полу, в одно мгновение я облилась потом, следом меня прошиб озноб, колени подгибались, я плохо соображала, но одна мысль появилась откуда-то и стукнула молоточком: «Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй…» – забормотала непослушными губами, слова появились как будто сами собой, всплыли из детства, когда мои тети-бабушки рассказывали всякие страшные сказки и учили, как отгонять злых духов.
Сама не знаю как, я смогла сделать шаг от двери.
Подруги, прижавшись друг к другу, приседая от страха, приблизились ко мне. Я прижала палец к губам и указала на бутылку со святой водой, оставленную на столе. Валя сообразила быстрее Дашки, потянулась, схватила, протянула мне бутылку. Я свернула крышку непослушными пальцами и, не переставая молиться, брызнула на дверь святой водой. Стоявший с той стороны шарахнулся, что-то загрохотало, застучало, заухало. Тогда я стала без разбора брызгать на стены и углы, бросилась к окну и брызнула на него. Едва вода коснулась стекла, как мы с ужасом услышали шорох крыльев, хлопанье, как будто за окном взлетела большая птица.
– Ой, девочки, – простонала Валя, кусая себя за кулак, – что это?
У меня не было ответа. Кто так боится святой воды? Что за птицы летают по ночам? Летучих мышей, сколько я помню, тут не водилось. Голуби? Ночью? Куры? Совы? Господи, а за дверью кто стоял? Лось?!
– Девочки, по-моему, мы сегодня переборщили с нечистой силой, – трясущимися губами кое-как выговорила я.
– Ты думаешь, это… – Дашка несколько раз кивнула, ожидая от меня подтверждения.
Валя неистово крестилась и причитала, всхлипывая:
– Ой, мамочки, ой, Господи! Пресвятая Богородица, спаси нас!
– Что нам теперь делать?! – взмолилась Дашка.
– Не знаю…
Мы сбились в кучу, обнялись и стояли, дрожа, у Вали даже зубы стучали.
Сколько прошло времени – не знаю. Во дворе и за дверью затихло. Они – те, кто там был, те, кто явился по наши души, те, кого мы так хотели понаблюдать, – отступили. На время или насовсем, мы не знали.
– Господи, прости нас, мы не знали, мы не хотели, мы больше никогда, – бормотала Валя.