Время созидать
Шрифт:
Желтая нитка быстро намокла. Арон встал на подоконнике и, прижимаясь плотно к стене, осторожно пошел по карнизу.
Не смотреть вниз. Не поворачивать головы. Скользко! Башмаки, привязанные к поясу за шнурки, стали тяжелыми и потянули вниз. Одно долгое и страшное мгновение Арону казалось, что он падает, и ничего под ногами нет.
Он будто прилип к стене, чувствуя щекой шершавые кирпичи.
Шаг. Правая нога, потом левая. Снова правая. Пальцы едва держатся за каменный выступ, соскальзывают. Рывок – и вот она, труба!
Арон прижался к
Ему уже совсем не хотелось лезть на чердак за книгой Эрме-Ворона. Совсем не хотелось колдовать, но что-то горячее и нетерпеливое уже разливалось в нем, и он знал, что все получится. Должно получиться.
Лезть надо было быстро – мало ли, труба оторвется от стены, и Арон, набрав побольше воздуха в легкие, начал карабкаться вверх.
Труба скрипела и раскачивалась, острые края скоб впивались в кожу, но добрался до окошка Арон благополучно. Распахнул ставенки и почти вкатился на чердак.
Только там, в густой пыльной темноте, он смог выдохнуть. И лежал, успокаиваясь, а рядом что-то шуршало, возилось и попискивало – не то насекомые, не то мыши.
В сумке лежала свеча. Повозившись с огнивом, Арон зажег ее, и слабый свет выхватил из темноты какой-то здоровенный сундук, в который Арон чуть не врезался. Спотыкаясь обо всякий хлам, Арон побрел искать те доспехи, которые они с Людо пытались оживить в прошлый раз – книга должна была валяться где-то рядом.
Отчего-то на чердаке было жутко холодно. Изо рта шел пар, и пальцы едва шевелились, так что Арон чуть не уронил свечу. Книга не находилась, но какое-то чутье вело его, и даже без света Арон пришел бы туда, куда нужно.
Вот, наконец, доспехи без шлема, вот – портрет рыжего с усами, все как в прошлый раз. И книга тут же, лежит на пыльном полу, как ни в чем не бывало.
Арон дотронулся до обложки – и вдруг проскочила голубоватая искорка, небольно ударила в пальцы. Как предупреждение: не раскрывай. Сосущий ужас пополз вниз живота.
Но отступать было поздно.
Сначала надо избавиться от «серых». Так, чтобы ни один из них больше не сунулся в дом, чтобы не смел ничего сделать маме, даже пальцем ее тронуть!.. Арон засопел и решительно раскрыл книгу.
Где-то близко гаркнул ворон, и в его крике звучало: «Крррах! Крррах!» Но Арон лишь отмахнулся. Он переворачивал страницы, и мелькали странные картинки и слова на незнакомом наречии. Радужные черви с отростками в виде бутонов, грибы, на шляпках которых росли башенки и деревца, звери о семи рогах, растения с зубами и языками, ноги без тела, петухи с хвостами скорпионов…
Но чем лучше приглядывался Арон к незнакомым словам, тем лучше понимал их смысл – будто вспоминал давно забытый язык.
Наконец он увидел изображение ворона с желтым глазом, а под ним короткий текст. Что-то подсказало: это то, что нужно! И слова сами сорвались с губ, стоило взглянуть на заклинание:
– Арх! Хор! Рагх! Хдан! Нир! Рам! Мор! Ркан!
Голос
Арон вглядывался в темноту, пока перед глазами не появились какие-то блеклые пятна. И не сразу понял, на самом деле или нет видит Безликого, который согнулся в поклоне – и все равно был выше.
Холодные пальцы взяли Арона за подбородок.
– Что. Ты. Желаешшшь… – прошипела темнота. – Мальчик… Говори. Я возьму лишшь каплю крови… Маленькую каплю.
Власть кружила голову.
– Сделай так, чтобы эти ублюдки «серые» убрались отсюда, – приказал Арон.
– Огнем и мраком заклинаю, – отозвался Безликий. – Они уйдут.
Арона резко рвануло куда-то вперед. И вот он летит: черные вороньи крылья взрезают воздух. Внизу – океан, бескрайний, огромный, живой, он дышит во сне. Арон стал птицей, и ему ничего не нужно, осталось одно лишь желание: долететь до берега. Не упасть, не сгинуть в волнах. Северо-западный ветер гонит его вперед, все сильнее, сильнее, а на горизонте разгорается заря.
Берег все ближе, и Арон видит – не заря там, а огонь. Черная спина холма в рыжих пятнах, которые все ширятся, расползаются, и вот уже весь холм алый и золотой в темноте, до ужаса яркий. Приглядевшись, Арон понимает, что это город. Не Даррея, другой, у моря. И храм на вершине холма – Арон видит, как падают одна за другой колонны. Почему-то этот храм очень похож на тот, что строит мама.
Перья опаляет жар. Вокруг кружит горящий пепел, он летит навстречу, как снег, и Арон не может увернуться, спрятаться, и он падает, падает…
На губах вкус пепла и крови, и запах гари черной волной ударяет в лицо.
Из дымной темноты кто-то смеется:
– Твое желание исполнено, Ар-рон, сын Гар-р-рольда Элбер-рта.
Арон открывает глаза.
Он лежит на полу чердака, а по стропилам и по крыше ползут ленты огня.
6
Тильду разбудили голоса – чужие, незнакомые, требовательные. За дверью грохотали в коридорах тяжелые башмаки.
– Горим! Горим!
– Госпожа, где вы?
– Снимай картину, олух!
– Пожар!..
И так – десятки раз.
Спальня была залита оранжевым светом, неровным, пляшущим.
Тильда кинулась к окну – и замерла, не в силах двинуться от страха. Восточное крыло дома горело. Она ясно видела объятую огнем крышу, языки пламени вырывались из-под кровли, а из окон верхнего этажа валил дым. Но страх сковал ее настолько, что она не способна была думать. И только смотрела, и билась мысль – все погибло, все погибло…
Арон! Арон заперт в своей комнате, ему не выйти! Тильда вскрикнула в ужасе и зажала ладонью рот, оглянулась… А кабинет в другой части дома! А там… Чертежи, рисунки, планы – годы работы! Никто не подумает спасать бумаги, и бумага – о ненадежнейший материал! – станет пеплом, станет ничем! Не бумага, нет – ничем станут бессонные ночи, силы, вложенные во все это, время, отнятое у близких, мечты…