Время созидать
Шрифт:
Тильда медленно подняла голову.
Дождь почти прекратился. Сверкнуло где-то высоко солнце, скользнуло по мокрым растрепанным кронам, последними ласковыми лучами пригладило листья и травы. Свежо и остро запахло цветами.
Но на террасе стало темно, как в сумерках. Чья-то тень перечеркнула светлые плиты пола. Невысокий человек поднимался по ступеням, и все вокруг меркло, тускнело, покрывалось пылью, трещинами и плесенью. Тильда поморгала. Зыбятся листья под легким ветерком, свистят высоко в небе стрижи, солнечные блики переплетаются
Человек подошел ближе, и Тильда увидела, что это – женщина, одетая по форме «серых», с оружием на поясе. Она протянула бумагу с печатью Судейского ведомства.
– Госпожа Элберт, вот предписание. – У нее был низкий грудной голос, удивительно глубокий, бархатистый, не вяжущийся со всем строгим обликом. – Прошу вас проводить меня в дом, я хочу осмотреть бумаги, касающиеся храма Многоликого.
Ее голубые глаза смотрели бесстрастно, а лицо с твердым подбородком скорее походило на лицо мраморной статуи.
– Разумеется. – Тильда кивнула дознавательнице. Приглашение, конечно же, было ненужной формальностью.
Ей пришлось опереться на руку Саадара, чтобы встать. Он стоял напряженно, и весь был как сухое дерево, скрученное горячими ветрами в тугой жгут.
Тильда проводила «серую» в кабинет, позволила ей копаться в документах, перекладывать с места на место книги и макеты, трогать чертежи и рисунки, рассматривать, вынюхивать. Чужие руки прикасались к тому, что было ее душой и сердцем. Невыносимо стало на это смотреть, и она ушла, не в силах оставаться рядом с дознавателем. Переоделась в сухое платье и долго сидела перед зеркалом, не видя в нем собственного отражения.
Пришел Эрин с подносом еды. Он взялся осмотреть ее ушибы, синяки и ссадины вместо отца Терка, и осматривал так спокойно, уверенно, без суеты и спешки, осторожно накладывая мази и повязки, что Тильда стала успокаиваться – если это вообще было возможно.
– Вам повезло, госпожа. Многоликий хранит вас, не иначе. – Эрин закончил и стал складывать в ящик комода порошки и мази. – Иной на вашем месте не отделался бы просто ушибами и синяками.
– Все к лучшему в этом мире, – с горечью ответила Тильда.
– На все воля Знающего, – мягко произнес старый слуга, и обычная фраза вдруг хлестнула, но боль вспыхнула лишь на миг.
Все повторялось, словно по кругу, и змея поедала свой хвост.
– Как жаль, что ты тоже попал в этот переплет… Лучше бы я тебя отпустила.
– Куда мне идти, госпожа? – горестно вздохнул он. – Вот уже сорок три года служу, и отцу вашему, и вам, своего-то ничего не нажил. Всяко бывало. Ветер-то крепчает, так моряки говорят, а?
На миг его рука коснулась ее ладоней.
Ветер крепчает. Как выстоять против него, как спастись? Как укрыть от него тех, кого любишь, то, что дорого?..
Ветер крепчает. А она всего лишь утлое суденышко, вышедшее в море против шквала. Но разве не бывает так,
– Любите море?
Этим вопросом ее встретила дознавательница, и Тильда остановилась на пороге собственного кабинета – полностью разгромленного. Женщина смотрела на нее не отрываясь, потом сделала кому-то едва заметный знак, и из темноты выступил мужчина, по одежде которого было видно, что он ниже чином. Секретарь.
– Простите?
– Картины, госпожа Элберт, как я заметила, изображают море.
Она ткнула пальцем в ту, что висела над камином – подарок мастера Тиама.
Это был океан, беснующийся за волнорезами. Маяк на скале и город за ним. И стройная фигурка мальчика-подростка, балансирующего на ветхой опоре причала. Тиаму позировал ее брат… Он стоял, раскинув в стороны худые руки, вглядываясь в горизонт, а рядом парили чайки.
– Это мой родной город. – Тильда сглотнула. – Ларт.
– Что находится в провинции Файосс, – женщина из Судейского ведомства не спрашивала, а утверждала. – Будьте любезны, сядьте.
Тильду будто что-то подтолкнуло к жесткому стулу.
– Я обязана осведомиться, как обстоит ваше самочувствие. – Светлые глаза следовательницы чуть сузились.
– Я могу отвечать на ваши вопросы.
– Благодарение Маллару. Извольте ответить, по какой причине вы уехали из Ларта?
– Вышла замуж.
Ее вопросы падали, как сухие горошины, может, так казалось из-за безучастного скучного тона, которым она говорила.
Секретарь скрипел пером, Тильда глянула в его сторону, но увидела на бумаге лишь замысловатые крючки скорописи вместо привычных адрийских букв.
– В каком чине состоял ваш муж? – Следовательница заняла за столом место Тильды и сидела, сцепив перед собой пальцы, глядя не на нее, а куда-то в сторону. Но Тильда знала, что это обманчивое ощущение, и она не упускает из виду ни одну деталь.
– Он был сенатором.
– Как нам доподлинно известно, у него остался наследник.
– Да. Сын Арон.
Внезапно «серая» переменила тему разговора, сворачивая туда, куда нужно было ей.
– Как вам удалось получить должность мастера-архитектора?
Тильда нахмурилась, не понимая, куда она ведет. Ее раздражала манера говорить как канцелярская крыса. Допрос был утомительным, вялым – может, потому только, что был первым.
– После смерти мужа я поступила на службу в Градостроительное ведомство. Копировала чертежи. Потом следила за состоянием городских стен и мостов. В то время министром был Яков Литт… Я ему показывала свои работы, и он посоветовал участвовать в конкурсе на лучший проект храма.
– Что же вызвало обрушение стены означенного храма Маллара Многоликого, если вы имеете столь внушительный опыт? Вы мастер уже тринадцать лет, я права?