Время созидать

Кварталова Ирина

– Достаточно того, что я давала им работу, – резко ответила Тильда и осеклась. Оказаться на месте униженных просителей, что приходили, вымаливали, готовые на все… Могла ли она об этом думать?

И честно ответила себе: нет. Как бы ни прижимали ее долги, как бы ни строил козни Доран Айхавен, у нее в руках всегда было дело, которое может прокормить.

Саадар махнул рукой, не желая спорить.

Улицы становились все теснее и темнее – кривобокие домишки сходились вверху, скрывая солнечный свет. Несколько раз на них безо всякого предупреждения едва

не опрокинули содержимое ночных горшков, хотя выливать нечистоты из окон строжайше запрещалось Сенатом. Потом на их пути вырос какой-то человек, собравшийся было затеять ссору, но у Саадара оказались убедительные доводы этого не делать: кинжал и шпага.

Наконец он привел их с сыном к руинам большого дома. Дом давным-давно выгорел, и в его каменном закопченном остове роились лачуги. Что же, «и на пепелище живут бездомные и бродяги», – так писал поэт Като. Сердце кольнуло: Бертрам получал достаточно, чтобы обеспечить себя хорошим жильем. Возможно ли, что ловушка?..

Саадар откинул тряпку, служащую дверью. За нею – темная и грязная комнатка. На входе Тильда больно ударилась лбом о притолоку.

Она поморгала, привыкая к темноте, и растерянно потерла ушибленный лоб.

– Тише, тише, так и убиться недалече, – донесся чей-то голос из глубины. – Давай-ка посвечу.

Тильда изумленно смотрела на неяркий волшебный свет, разгоревшийся между ладонями старухи, сидящей на грубо сколоченной скамье. Старуха свела сморщенные пальцы вместе – и сгусток света взмыл вверх. Он был похож на болотный огонек, от него шло шипение и странный запах.

Теперь Тильда могла рассмотреть темный закопченный потолок, полусгнившие балки над головой, связки кастрюль и сковородок, подвешенные на крючья. Неподалеку из темноты выступали некрашеный стол и пара табуретов – все ободранное и ветхое. На столе – куча бумаг, огрызки мела и грифельные доски с расчетами. А в углу, на ворохе соломы, кто-то ворочается.

– Верск! – радостно воскликнули оттуда. Старуха смотрела немигающим взглядом. Потом встала и подошла ближе.

– Ну-ка, неужто ты из господ будешь? – Пальцы старухи – сильные, ледяные – взяли ее за подбородок, а в лицо пахнуло крепким духом давно немытого тела. – А по виду не лучше нашего брата – много дерьма-то прилипло! – Она добродушно расхохоталась. – Ну ничего. Главное, чтоб не внутри, а? А снаружи-то все смоется. Кто ты, от сына знаю, а меня Токи звать. Мальчонка-то что зенки лупит? Садись, не гость, что ли? – Она поманила Арона к столу, смахнув с него бумаги.

– Стойте, – ошеломленная напором старухи, Тильда едва могла хоть слово вставить в ее быструю речь. – Я не понимаю…

– А с людьми всегда не поймешь сразу, девонька, – прошамкала старуха – будто мысли прочла. – Не разобрать, какие они.

– Госпожа Элберт?! – раздалось откуда-то из глубины каморки, и на свет вышел заспанный Берт. Потер глаза. – Это и в самом деле вы… – выдохнул он. – Не думал…

Выглядел он ошарашенным и каким-то потерянным.

– К сожалению, господин Эстин. Рада знать, что вы невредимы.

– А… – начал было

Берт, снуло моргая.

Саадар вдруг сделал странный жест – поднял вверх правую руку, растопырив пальцы. Берт, помедлив, ответил тем же. Тильда рассмотрела какую-то белую метку на ладони – вроде звезды.

Понимать происходящее она перестала окончательно.

– Верск, – опять выкрикнули за спиной Токи, Тильда подскочила и снова ударилась лбом о дырявую кастрюлю.

Было отчего испугаться: из-за спины старухи выглядывала девушка такой впечатляющей внешности, какой Тильда и не видела раньше.

Пол-лица девушки обезображивал ожог. Другая половина была миловидной, хоть и донельзя грязной, в волосах торчали перья, в тонкие косицы вплетены глиняные бусины. Девушка недоверчиво смотрела на Тильду, боясь выйти из-за спины Токи. На руках она держала пеструю курицу.

– Ну что, оголодали? – Токи ощерилась беззубым ртом. – Тогда неча клювом щелкать – садись за стол. Как раз сготовила. Легкой дороги и мягкой травы под ногами.

Тильда, все еще недоумевая, села рядом с Ароном, а Саадар – напротив нее. Кисло запахло тушеной капустой и жареным луком.

– Хлебушек? – как ни в чем не бывало спросил Саадар. В его ладони оказался ржаной ломоть, и он протягивал ей этот кусок, а она смотрела на его черные от копоти руки, на измазанное лицо, и не могла сказать ни слова.

– Не стоит отвергать руку помощи, – усмехнулась Токи. – Нашу «Руку».

Она вложила в это слово какой-то новый, не совсем ясный Тильде смысл. И Тильда вдруг вспомнила, что слышала о «Руке»: о ней говорили среди строителей.

Говорили, что это – опаснейшие головорезы столицы. Говорили, что это колдуны. Говорили, что это огромная сеть попрошаек, нищих, воров, подчиненных кому-то из сенаторов.

А это были обычные люди, которым некуда было пойти. Такие же бездомные, как они с Ароном теперь.

Вряд ли еду, которой делились с ними Берт и Токи, можно было назвать вкусной, но Тильде показалось, что это был лучший обед в ее жизни.

Она все еще не могла поверить, что никто здесь не желает ей зла. Что в ней видят просто человека, а не госпожу или подчиненную. Это было ново – и странно.

– Как мне вас отблагодарить?..

– Не стоит благодарности, госпожа Элберт, – быстро ответил Берт. – Вы нам исправно платили всегда, да и по пустякам не придирались. И дело свое знаете лучше иных… И вчера вы, как все, камни носили… Знаете, вы многим помогли!

В его голосе звучало искреннее восхищение.

– Берт, ты ведь получаешь хорошие деньги, – заметила Тильда. – И живешь… тут?

Бертрам как-то сник.

– Отдаю все на лечение матери. Она в лечебнице Намани… А еще готовлюсь в братство зодчих… – Он покосился на бумаги, которые его бабка так небрежно смахнула со стола. Тильда, ничего не говоря, подняла один листок. Это был чертеж речного шлюза.

– Очень хорошо. – Она кивнула. – Почему ты никогда мне этого не показывал?

– Да разве к вам так просто подойдешь… – смущенно пробормотал он.