Время созидать
Шрифт:
Работы в эти дни хватало: перенести эскизы на картон в натуральную величину, вырезать трафареты, по которым изображение переводится иглой на стены.
– Цвет должен быть темнее, – наставлял мастер Ларс Луку. – Опять переделывать хочешь?
Переделывать означало сколоть весь слой и писать заново на новом, и, конечно, войти в расход на краску – кто знает, оплатят ли это! – и затянуть сроки. Но Тильда уверенно ответила за Луку, не отрываясь от смешивания белил:
– Я проверяла цвет. Он достаточно темный на гипсе и здесь будет темным.
Лука
За спиной стукнула оконная створка, и звонкий голос по-хардийски выкрикнул в пропахшую сырой штукатуркой комнату, отдаваясь гулким эхом:
– Кто здесь госпожа Мариди?
Тильда даже не обернулась, только крикнула:
– Я! Что такое?
Мальчишка сказал что-то про письмо, и мастер Ларс избавил ее от необходимости отвечать, подбирая, прилаживая друг к другу слова чужой речи. Он велел оставить записку на подоконнике и прижать хорошенько камнем.
О записке Тильда вспомнила только вечером, когда намеченная на день работа была закончена. Сложенный вдвое лист хорошей плотной бумаги цвета слоновой кости – Тильда и без подписи поняла, кому принадлежит эта записка. Впрочем, подписью ее автор пренебрег, оставив лишь крохотный рисунок – профиль с трубкой в зубах. Содержание и вовсе было неожиданно скупым для господина Шанно: он без обыкновенных для себя изысканных выражений звал ее в гости.
Встреч с Дереком Тильда не избегала, но и его настойчивые приглашения разделить с ним дневную трапезу отклоняла обычно вежливо, но твердо. И все же данное обещание тяготило, и она решила, что времени до темноты ей хватает, и можно заглянуть к нему, раз уж он живет на соседней улице.
Господина Шанно она застала в небольшом садике перед домом. Он сидел на скамейке и задумчиво чертил на песке план крепости – как будто ждал ее все это время.
– У вас здесь ошибка. – Тильда скрестила на груди руки, носком башмака ткнув в кривой бастион, сделав его размытым пятном.
– Сделайте одолжение, поправьте. – Он передал ей прутик, как шпагу, и, вооружившись этим великолепным инструментом, Тильда невозмутимо поправила чертеж, попутно объясняя премудрости фортификации.
– Надеюсь, собственный дом вы рассчитали лучше, – Тильда кивнула на особняк.
– Вы справедливо заметили, что я умею устроиться с подобающими удобствами, – улыбнулся мужчина. – Но этот дом я просто купил. Прошу вас, – он открыл перед ней дверь, – все чертежи в моем кабинете.
Тильда просто коротко кивнула. Они прошли по пустым гулким комнатам с еще голыми стенами и высокими, в пол, окнами, призванным в будущем демонстрировать достаток хозяев.
– Смею предположить, что эту гостиную вы украсите в духе Империи О, – заметила Тильда, когда они остановились посреди просторной залы со стеклянными дверями на террасу. – И обязательно выставите на всеобщее обозрение какую-нибудь ценную вазу или старинный реликварий слоновой кости…
– Вы так хорошо меня знаете? – притворно изумился господин Шанно.
– Возможно. Или я просто изучала ваши проекты.
– Видимо, мнения о них вы
– Нет, отнюдь. Вы разбираетесь в искусстве, умеете сделать неуемную роскошь изящной и не бросающейся в глаза, вы знаете свое дело, в конце концов.
– Но?.. Обычно за такими утверждениями следует «но».
– Но здесь – вы это делаете для тонких ценителей, которые придут и будут восторженно кивать, или для себя?..
– Вы меня поймали, – примирительно улыбнулся Дерек. – Хотя я не сомневаюсь, что вам никогда не надоест высмеивать мои тщеславные замыслы.
– И вашу тягу к расслабленности и неге.
– Разумеется! Ведь вы сами лишены этой тяги напрочь, и ваши здания не дадут несчастному, рискнувшему в них жить, ни минутки уединенного и спокойного отдыха. Отчего вы питаете такую ненависть к мягким диванам и креслам, к укромным комнатам и уюту?..
За подобными разговорами они дошли до рабочего кабинета. Он казался единственной обжитой комнатой в доме – светлой, полной воздуха. Его не портили даже несколько вычурная и тяжеловатая на вкус Тильды мебель темного дуба и беспорядок, царивший на столах.
Дерек Шанно стал по очереди зажигать свечи в высоких подсвечниках, явно пренебрегая помощью слуг.
– Вам не холодно? Я могу разжечь огонь.
– Не стоит утруждаться. – Тильда махнула рукой. – Вы везли все эти книги с собой? – Она подошла к полированному шкафу со стеклянными дверцами, открыла их – но ни одна книга не вынималась с полки.
– Муляж, – Дерек Шанно постучал по корешкам. Гулкий звук обнаруживал пустоту за ними. – Прилагался к прекрасному шкафу, чтобы производить впечатление на тех господ и дам, что не берут книг в руки, но восхищаются ученостью. К тому же, цвета гармонируют с цветом дерева.
– Вы, разумеется, похвалиться своей ученостью рады всегда, особенно если к тому не нужно прилагать усилий.
– Разумеется. Признайтесь, что впечатлены моей изобретательностью!
Тильда захлопнула шкаф, поймав в стеклах блики огня.
– Весьма.
– Предлагать вам поужинать, видимо, не стоит, но скажите, что не откажетесь выпить чашечку кофе.
– Не откажусь, – благодарно ответила она. – Это было бы сейчас весьма кстати.
– Все бумаги в вашем распоряжении, – Дерек Шанно сделал неопределенный жест в сторону стола и вышел.
Тильда подхватила подсвечник, намереваясь поставить его на стол, как вдруг из темного угла ей навстречу шагнул какой-то человек. И почти одновременно часы на каминной полке заиграли приятную мелодию. Пальцы, крепко сжимавшие подсвечник, чуть дрогнули, но Тильда тут же нервно рассмеялась: надо же, приняла собственное отражение за призрак и испугалась звука часов – обыкновенных, привычных когда-то вещей!
Горькая мысль вспыхнула и погасла, и Тильда поспешила отойти к столу, на котором устойчиво утвердила канделябр. Она внимательно и долго разглядывала чертежи. Остроумное решение, разумеется, и не лишенное изящества – прямоугольный в плане храм с четырьмя полукуполами и большим центральным куполом.